Еще через мгновение голова Жора дергается, ноги подкашиваются и он летит затылком на капот трактора — интересно, у трактора есть капот? — думает как-то отрешенно Маруся, — и вот уже Макар вдавливает колено в спину лежащему в пыли бугаю, а Никита примеряется, чтобы пнуть его в печень босой ногой.
— Чем больше шкаф — тем громче падает, — комментирует он.
Маруся набирает в легкие воздух — и визжит.
Так пронзительно, что пролетающий в небе косяк гусей сбивается с курса и некоторое время потерянно мечется, не находя ориентиров, а местные радиостанции на пару секунд выходят из строя и возвращаются в эфир с хрипами и мерзким писком.
Когда трое мужиков, барахтающихся в пыли, обращают на нее внимание, Маруся стальным тоном командует:
— Вы. Оба. В машину. Сейчас.
Близнецы безропотно послушались — отпустили Жору, подняли с дороги свои слетевшие венки и устроились на заднем сиденье «мини».
Она, конечно, с трудом удержалась, чтобы не пнуть своего бывшего кавалера, но для этого пришлось бы надевать босоножки, поэтому Маруся ограничилась ледяным взглядом и проследовала на свое место водителя.
Пришлось забраться одним колесом в канаву, но все-таки удалось обогнуть трактор и выбраться на дорогу к поселку без потерь. Всю дорогу близнецы молчали, молчала и Маруся.
Загнала машину во двор, выбралась из нее и развернулась к Макару и Никите.
У одного была свезена кожа на ноге, у другого красовалась ссадина на скуле. И у обоих были сбиты костяшки.
— Что мне с вами делать… — вздохнула она и покачала головой.
— Будем играть в доктора? — обрадовался Макар.
— А ты разденешься? — тут же спросил Никита.
— Чтобы мои братья пердолили меня в два ствола? — процедила она сквозь зубы.
Они переглянулись. Развернулись и направились к воротам.
— Эй! Вы куда? — крикнула вслед Маруся.
— Мы все-таки забьем эти слова в глотку одному ублюдку, — не поворачиваясь, бросил Макар. — Чтобы ты их больше не вспоминала.
— Стоять! — В голосе вновь зазвучала сталь.
Они остановились.
Маруся подошла к ним и вгляделась в искаженные злостью лица.
— Вернитесь и принесите мне аптечку, — сказала она. — Хватит маяться дурью.
— Это хороший фокус, — сказал Никита, глядя на нее холодным взглядом. — Но одноразовый. Твои приказы мы будем выполнять отныне, только если они будут отданы в голом виде.
Маруся фыркнула и одним движением стянула с себя сарафан.
— Вернитесь и принесите мне аптечку, — сказала она, любуясь тем, как плывут взгляды близнецов, блуждающие по ее телу.