Такая резкая смена чувств пугала и заставляла задуматься, не обусловлено ли это той стрессовой ситуацией, в которую она попала. Возможно, через месяц она действительно и думать о нем не захочет. В его словах было больше смысла, чем в ее бесконечных сомнениях и метаниях, хотя он явно надеялся на хороший исход, в чем она сама сильно сомневалась.
- Хорошо, - просто ответила она.
Самодовольный осел даже не выглядел удивленным ее, столь легким, согласием. Словно, изначально ожидал, что она сразу же сдастся.
- Тогда, думаю, будет лучше, если мы скажем родным, что пришлось сократить медовый месяц из-за проблем на моей работе, - продолжил он.
То, с какой уверенностью он это произнес, заставило ее задержать дыхание. Артем смотрел на нее так, словно она принадлежала ему со всеми потрохами, и, этот взгляд пугал. В нем было слишком много неуместного и неоправданного собственничества.
- Хорошо, это неплохая идея, тем более, что я так и не придумала, как объясниться с родителями, чтобы они не разочаровались во мне, - нарочито спокойно сказала она, хотя внутри уже била тревога.
- Тогда ты тоже должна пообещать, что за это время не будешь встречаться ни с кем другим, - будто не слыша ее, предупредил он.
Дарина возмущенно вскинулась.
- Ты вообще меня слышишь? Я не говорю нет тебе одному. Я говорю нет всем мужчинам! Хотя, на твоем месте, я бы не надеялась на продолжение. Вероятнее всего, мы разведемся через этот месяц. Я вряд ли тебя долго выдержу.
- Посмотрим, - ухмыльнулся он. - Раз уж ты допускаешь вариант, что тебе придется меня терпеть.
Черт! Вот это она прокололась.
- Не обольщайся. Я сейчас просто пьяна от эндорфинов. Посмотрим, как ты будешь ухмыляться, когда этот эффект пройдет.