Линарес, погруженный практически с головой в увесистую мисочку паэльи, изредка выглядывал наружу и пытался то приободрить свою сестру увещеваниями о скором возвращении Зорро, то напомнить, что сильная сердечная тоска у женщин плохо влияет на их внешний вид.
Керолайн, едва успевая жевать, непрестанно щебетала о том, как к лицу был ее подруге этот бордовый костюм и как она правильно поступила, что выбрала именно его. При этом она не преминула заметить Линаресу, что у его ненаглядной сестры сегодня планировался какой-то особенный день, потому что она хотела выглядеть совершенно неотразимо, чего, собственно и добилась этим «волшебным сочетанием темно-красного бархата и блестящего водопада черных волнистых волос».
"Изабелла отрешенно и механически жевала свою порцию обеда, усиленно рассматривая висящие напротив нее картины. В данный момент времени она занималась одновременно тщательным поиском прообразов геометрических фигур и подсчетом использованных на каждом полотне оттенков.
В целом же, обед прошел достаточно безобидно, и по его окончании Изабелла объявила, что идет писать письмо британскому монарху, в связи с чем ближайшие несколько часов ее не следовало беспокоить.
При этих словах Рикардо и Керолайн поутихли и понимающе закивали, заверив, что все это время будут усиленно заниматься изучением испанского языка.
На этом моменте они очень миролюбиво расстались.
Изабелла по совершенному наитию направилась в малую гостиную и увидела там на столе стопку бумаги и письменные принадлежности.
Ей было страшно и смешно одновременно – их, столь разных и далеких друг от друга, внезапно посетила одна и та же мысль, приведя их к совершенно одинаковым действиям без использования слов.
Она не стала закрывать за собой дверь, чтобы хоть изредка слышать ободряющие звуки жизни из коридора.