Маска Зорро (СИ)

Остаток дня ей, по всей видимости, придется провести здесь. Хотя, может, это было и к лучшему.

Прошла пара часов с тех пор как Изабелла забаррикадировалась в своем литературном оплоте. Первые тридцать минут были не менее беспокойными, чем послеобеденное время, потому что Рикардо и Керолайн осадили вход в библиотеку и то вместе, то по очереди просили прощения за свое непристойное поведение, сводя все, в конечном итоге, к тому, что они не должны вмешиваться в тайные переживания Изабеллы, в ее коварные планы по устранению Катрин и прочих зловредных соперниц, а также ее ночные фантазии относительно ее ненаглядного героя в маске.

Девушка упорно старалась не замечать двухголосного завывания за дверью, однако после шестого или седьмого захода ее силы закончились и она сдалась. Компания книг не давала ей такой моральной и физической поддержки, кою представляли друг для друга Рикардо и Керолайн, поэтому шансов на победу у нее заведомо не было. В связи с этим, даже не пытаясь опровергнуть ни одно из услышанных заявлений относительно ее чувств к Зорро, она заняла серединную позицию и снисходительно объявила о помиловании, не забыв при этом упомянуть о нанесенной глубокой душевной травме и, как следствие, потребовав оставить ее одну.

За дверью наступила приятная тишина, а непрестанно гудящий до этого на протяжении получаса коридор, наконец, опустел. Рикардо с чистой совестью удалился на запоздалую сиесту, Керолайн же, во всей видимости, вернулась к Робинзону.

Добившись желаемого, Изабелла отложила в сторону так и не начатую книгу и погрузилась в невеселые думы.

Разговор с братом, с одной стороны, принес ей облегчение, потому что она убедилась в правильности хода своих мыслей, а так же успокоилась словами Рикардо о том, что для Зорро эти соревнования были не более чем игра. Но, с другой стороны, ее совесть, которую она еще с ночи закармливала обещаниями исправить все тотчас по возвращении Зорро, после обвинительной интонации брата вышла из берегов и сейчас захлестывала ее с головой.

Но еще больше ей не давали покоя воспоминания о том, с каким выражением лица Зорро воспринял свою победу.

На нем не было видно ни радости от собственного выигрыша, ни снисходительной усмешки от абсолютной уверенности Изабеллы в своих силах. Он был непроницаем и хладнокровен. Он знал, что он выиграет, он знал, что уедет после этого, он знал, что будет делать… Он все знал. Каждую минуту собственной и чужой жизни. Поэтому его лицо было всегда так спокойно…

Кроме вчерашнего вечера.