- Тогда в чем дело?
Ответом ей послужило красноречивое молчание. Фрейлина немного отдышалась и подступилась с новыми силами.
- А, давай, тогда я буду задавать наводящие вопросы?
“Наводящими вопросами” была детская забава девушек. Когда одна из них по определенным причинам не хотела или не могла что-то сказать, другая начинала строить всевозможные предположения, рано или поздно доходя до истины. И для подобного времяпрепровождения у подруг имелось две существенные причины.
Во-первых, они ничего не могли друг от друга скрывать, и, зная такую их отличительную черту, гувернантки, учителя, слуги и другие жители дворца всегда старались брать с них слово, что, обогатившаяся сведениями “посвященная” будет держать полученную информацию в строжайшем секрете.
Это могло касаться совершенно различных сфер повседневной жизни – от подарков на праздники и незапланированных экзаменов до случайно услышанной пары фраз во время переговоров у плохо закрытого кабинета или обсуждения непотребного поведении кухарки и королевского сапожника.
Однако английский двор, да и сам король Георг III, недооценили изворотливых умов подруг. Узнав нечто интересное, одна из девушек тотчас начинала ходить по дворцу с загадочным видом. Вторая же, моментально восприняв намек, в любом месте и в любое время начинала свое расследование. И хотя на предлагаемые вопросы можно было отвечать только словами “да” или “нет”, а темы порой были самые непростые, девушки настолько наловчились в своем методе, что с семи-восьми заходов уже узнавали все интересующие их подробности.
Процесс был налажен столь замечательным образом и протекал с таким непринужденным видом, что ни один международный шпион не мог бы установить, как в момент обсуждения записей очередного урока или проработки нового узора для вышивки вперемешку с формулами и схемами за две-три минуты раскрывались все придворные тайны.
Второй же причиной служило наличие обостренного юношескими годами чувства совести, которая иногда совсем некстати напоминала о своем присутствии.
Если бы Керолайн, например, открыто рассказала своей принцессе то, что ей было настрого запрещено, она, тем самым, обеспечила бы пару бессонных ночей не только себе, но и Изабелле, которая все упомянутое время осознавала бы себя причастной к чувству вины своей подруги. Но в случае обращения к разработанному ими еще в далеком детстве способу выходило, что ни одна из них не нарушала данного ею слова, тем более что окончательный вариант никогда не подтверждался.
