Может, дон Алехандро был прав, и ей следовало показаться врачу сразу же после отъезда с побережья? Похоже, ее сотрясение было слишком глубокое и проявляет себя с каждым часом все сильнее…"
"- Простите, у меня очень кружится голова, – с трудом произнесла она, окончательно потеряв ощущение земли под ногами.
Перед глазами мелькает знакомая портьера и вот она снова у него на груди. На губах виноградный сок и приторный вкус глазури, которую она уже лениво отковыривает от галет и раскладывает у него на руке в форме лилии.
- Зорро, – позвала она.
- Что?
- Это было сильное цунами?
- Да.
Она откладывает обратно взятую на растерзание очередную сладость и пытается сосредоточиться на его глазах.
- Вы сказали сегодня, что это самый счастливый день в Вашей жизни. Почему?
- Потому что он, действительно, такой.
- Но… Ваши корабли. Склады и товары. Люди, которые там были.
Он улыбается и стряхивает с себя в тарелку разноцветную горсть.
Он сказал «все хорошо»? Он сказал именно это?
Она переспрашивает.
- Значит, Вы и так собирались все взорвать?
- Да.
- А после цунами даже ничего не пришлось делать?
- Почти.
- И все живы?
- Да, – улыбнулся он.
- И все осталось в целости?
- Да.
- А как Вы узнали, что будет цунами?
Он сказал, что цунами предсказать невозможно. Но ведь он накануне вывел все корабли и опустошил склады. Вот это чутье. Как у дикого зверя.
Изабелла рассмеялась:
- Действительно, счастливый день. Значит, из-за этих переездов Вы так надолго тогда уезжали два раза?
- В том числе.