Но она не поняла…
Она слышала его голос, чувствовала в своей груди отзыв на его низкий тембр, но не распознала слов. Те страшные удары и осознание их значения на несколько минут забрали у нее зрение и слух, поэтому все оставшиеся доступные ей ощущения она направила на его дыхание и пульс.
Девушка сжала виски тонкими пальцами и закрыла глаза.
Она до сих пор помнила длительность его фразы, интонацию, паузы между словами, ударения и все остальные атрибуты человеческой речи. И она с легкостью могла бы воспроизвести ее по нотам, как фрагмент музыкального произведения.
Возможно, он хотел сообщить ей что-то про ее маму и про ее местонахождение. Или что-то важное про Фиону. Или Монте.
Новый раскат грома опять заставил ее дернуться на своем месте.
У него было все. Все мыслимые разуму блага. Никто из дома губернатора не смог бы дать ему ничего такого, чего у него не было. То же касалось британского двора.
Тогда что? Жест доброй воли? Уж слишком дорогой и при его холодном и математическом складе ума абсолютно нерациональный.
Вспышка молнии.
А вдруг это из-за нее? То есть, может, расплачиваться будет она сама?
По спине сразу же пробежал невесть откуда взявшийся ледяной порыв ветра, словно где-то открылась невидимая дверь.
За все… И за свое ночное вторжение в его дом тоже…
- Спать хочу, не могу, – донесся до нее тихий шепот.
Девушка подскочила от неожиданности и часто задышала.
- Ты чего? – зашипела Керолайн.
Изабелла огромными глазами уставилась на подругу, пытаясь восстановить нормальное восприятие действительности.
Ну, и мысли вызывает у нее эта погода… Надо срочно идти в кровать.
Она дрожащей рукой откинула упавшую на лицо прядь. Кери, похоже, еще что-то говорит, но ее речь уже не разобрать.
Ей почему-то кажется, что она слышит его шаги. Сразу со всех сторон.