Она боялась его и одновременно осознавала, что принадлежит ему одному… Ни один человек за всю ее жизнь не вызывал в ней столько чувств и эмоций.
Изабелла спряталась у него на груди.
Он оставлял ей Тито. Оставлял Арабику и… Торнадо… Свой дом. Своего самого верного слугу… Все самое надежное и проверенное, все, чему он доверял сам.
И, не смотря на то, что его не будет рядом, она все равно будет чувствовать его руку…
А Подземелье, оказывается, называется Гранит. Интересно, почему? Эта скальная порода была чем угодно, но не гранитом…
А связь между домом губернатора, домами Зорро, Бернардо, ее мамой и сэром Ричардом все это время, выходит, поддерживал Тито.
Изабелла горько усмехнулась. Зорро был прав. Недооценивать это животное было нельзя. Его интеллект и выучку было видно с первого взгляда, а с его силой и размерами он вполне мог остановить целую лошадь.
- А почему Тито? – внезапно вырвалось у нее.
Она сама не ожидала, что после всего, что молодой человек ей сказал, она задаст ему такой несерьезный вопрос.
Зорро не спеша высвободил ее из своих объятий и спустил вниз закатанные рукава рубашки.
- Это сокращение от имени Титан, – раздался его спокойный голос. – Его так прозвали за чересчур большой рост.
- Понятно, – тихо отозвалась Изабелла, медленно протянув руки и защелкнув запонки его накрахмаленных манжет.
Она чувствовала, как он смотрит на нее сверху, но ничего больше не могла сказать."
"- Отважная малявка, – усмехнулся он. – Ни разу ни пикнула за два месяца. Что бы ни случилось. – Он поднял ее руку и поцеловал плотно сжатые пальчики. – Ты все запомнила, что я тебе сказал?
Изабелла едва уловимо кивнула. Молодой человек поднялся со своего места и прошел к шкафу.
- Через десять минут выходим.
Девушка снова кивнула и вдруг поняла, что все еще сидит без одежды, завернутая в покрывало. Свою амазонку она так и не увидела, пока была в ванной, а, если бы она ее и нашла, то она была бы похожа на пятнистое бархатное решето.
Изабелла в замешательстве зашевелилась на кровати, пытаясь придумать более-менее приемлемое одеяние из простыни или пододеяльника, но в следующий момент на подушки перед ней легло прелестное белое платье.