А насчет капитана… жду рапорт об увольнении со службы вчерашним днем по собственному желанию. Если такового рапорта не будет до полудня, то Тарол Гернео будет уволен без права ношения мундира. Теперь я хочу услышать мнение господ офицеров, что нам нужно сделать, чтобы помириться с лейтенантом Толго.
– Да вручить ему берет с Серебряным Ястребом, – бухнул командир полка Стальные Когти.
– Своими когтями разбрасывайся, – ворчливо ответил командир Ястребов. – У меня люди на берет порой с двадцатого раза сдают.
– Да и чтобы одного, тоже не припомню, – добавил командир полка Горные Барсы. – У меня, вон, как-то целый взвод лег, убивая караха. Так все одно ушел, мразь. Так что не знаю, насколько он там участвовал в убийстве демонов, но удачлив мальчишка на все сто. И, если не решитесь вручить ему Серебряного Ястреба, мы ему Горного Барса от себя дадим.
"А виновник волнений стольких уважаемых людей еще только-только открыл глаза, обнаружив себя в компании двух очаровательных девиц. Попытка вспомнить, откуда они взялись, вызвала такой шквал воспоминаний, что Алексей схватился за голову и, кое-как встав, добрел до столика, где его уже ждало местное антипохмельное чудо под названием бугал. Смесь рассолов разных овощей с небольшим количеством вина.
Придя в себя, так сказать, начерно, создал прямо в теле магему исцеления и тут же заметался по комнате, в поисках туалета, поскольку организм резко возжелал сбросить токсины.
К счастью, искомое обнаружилось за второй по счету дверью, и через десять минут Алексей почувствовал себя еще лучше и уже вполне осознанно встал под душ. Вышел во вполне боеготовом состоянии, оделся и, оглядев себя в ростовом зеркале, признал, что в лейтенантском мундире ему более удобно, чем в генеральском.
Поскольку девицы все еще дрыхли, Алексей выгрузил из кармана кучу жетончиков, которыми рассчитывались с девушками в заведении и которых он наменял словно на месяц вперед, выдернул из вазы розу и положил сверху на жетоны. Сочтя композицию законченной, вышел через пустынный холл на улицу, чтобы сразу оказаться в напряженном движении утреннего города.
Точнее уже не утреннего, а предполуденного.