Папа всю жизнь работал на заводе, и утром перед моим отъездом в Москву у него подскочило давление. Я не могла его подвести. А еще не могла разочаровать маму, которая испортила себе зрение, за копейки подрабатывая швеёй.
Такие, как Феликс, считают, что могут за деньги получить всё, включая человеческую душу.
– Не на ту напал, Железнов. У меня тоже есть кое-что железное… Стержень. Ты сам попадёшь в расставленные сети – влюбишься в меня до темноты в глазах, а потом… Потом этот стрежень угодит в твоё холодное бесчувственное сердце.
"В этот момент в голове созрел план мести.
* * *Пять дней спустя. Барвиха
– Ты пришла… – с беззаботным видом отметил Железнов, как будто оставил мне выбор.
Он поднялся из-за стола и подошел вплотную, освещая комнату улыбкой на сто киловатт.
– Пришла, потому что планирую избавиться от тебя как можно быстрее, – язвительно хмыкнула, ощущая запах терпкого мужского одеколона, исходивший от его поджарого тела.
– В таком случае всё в твоих руках, золотце, – задумчиво отчеканил Феликс, повелительным жестом указывая на кровать.
Проследила взглядом за его рукой и сердито сдвинула брови.
– Праздник проходит в борделе? – саркастично уточнила, глядя на разложенные на кровати латексные костюмы зайчика, горничной и женщины-кошки.
– Моя знакомая работает танцовщицей. Специально для тебя от сердца оторвала. Так что хватит сопротивляться. Если надо, с удовольствием помогу определиться… – однокурсник плотоядно облизнулся, проведя ребром ладони у себя между ног.
Я только и смогла, что обескуражено покачать головой.
– Иди уже, – недовольно буркнула, испытав облегчение только тогда, когда за хозяином спальни закрылась дверь.
С минуту обреченно глядела на всё это вызывающее шмотье, вдруг припомнив Карину: она бы очень гармонично смотрелась в костюме зайчика из «Плейбоя».
Наконец, подавив брезгливость, взяла в руки неоново-розовый костюм, состоящий из топа и экстремально короткой юбки с бахромой, и горько усмехнулась.
– Ну, ничего. Скоро и на моей улице будет праздник… – беззвучно прошептала, вздрогнув от звука открывающейся двери.
– Придурок, может уже вернешь мои наушники? – в комнату со скоростью торнадо влетела та самая девушка, которая однажды спасла меня от голой задницы Железнова.
– Лина, привет, – смущенно поздоровалась я.
– Ох, привет! А где братец? – спросила гостья, нахмурив нос.