Ладно, автомобиль… Сам чудом не угодил на тот свет! Хотя мы с мамой много раз просили тебя не участвовать в гонках, но ты не послушался…
– Не смей разговаривать со мной таким тоном! – подался вперед, зловеще оскалившись.
– Ты никто, Феликс. Слышишь? Вернее, нет: ты – огромный болючий фурункул на заднице, от которого у нашей семьи вечно полно проблем."
"– А ещё упырь и конченый урод. Забыл добавить? Ведь так? – Я хрипло рассмеялся, самодовольно вскидывая подбородок.
– Феликс, не спорь с отцом, прекрати! – срывающимся голосом прошептала мать.
Я был совершеннолетним и по закону имел право делать всё, что захочу. А хотел я чертовски много. Вечно голоден до острых эмоций. Моим стерильным, пресным, как бездрожжевой хлеб, родителям никогда этого не понять.
– Замолчи и послушай! – меря огромными шагами комнату, перебил её деспотичный папаша.
– Я не хочу никого слушать! – резко спрыгнул с кровати, чтобы вытолкать этого домостроевца за дверь.
Шум в ушах усилился. Глаза обожгло.
– СЯДЬ И ПОСЛУШАЙ!
Пришлось подчиниться. Просто потому, что я с трудом держался на ногах.
– Ну и что интересненького расскажете? А? – Вылупил глаза, ощущая, как в душе разгорается огонь токсичных эмоций.
– Господи, Маш, кого мы с тобой вырастили?! – потрясенно всплеснул руками отец, отчего я не смог сдержать истерический хохот.
– Ну, посмейся-посмейся! С сегодняшнего дня я лишаю тебя всех кредитных карт. Заблокирую их, к чертям собачьим! А ещё забираю машину.
– ТЫ ШУТИШЬ, ДА? ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! – внутри всё вскипело, а сердце подскочило в груди, как безумное.
Только не тачку! Нет! Я не мог жить без ночных гонок и хлеставшего в крови адреналина. Уже договорился с Эдом о ремонте. Отец не мог говорить всерьез. Я развел руками, испытывая настоящий шок, и потрясенно спросил:
– Но я ведь поступил в универ, какие проблемы?! – наши взгляды столкнулись.
– Никуда ты не поступил. Если бы декан журфака не был моим товарищем, тебя бы даже за деньги туда не взяли, – в голосе отца слышалась горечь. Я тихо выругался. – Не выражайся в присутствии матери, щенок! Ты никто и звать тебя никак! Пора бы уяснить себе это, Феликс…
В воздухе повисло тягостное молчание.
– Я был лучшим в баскетбольной команде школы.