"
"Вскоре из катафалка выгрузили черный лакированный гроб, и крепкие ребята на руках поднесли его к могиле, установили на постамент. Присутствующие встали вокруг. Первым заговорил православный священник:
– Попросим Господа простить усопшему все его грехи и припомнить те добрые дела, которые он совершил…
Других речей не было. Гроб опустили в могилу. Бросив по горстке земли, присутствующие потянулись к столам.
Первым делом подняли небольшие стаканчики с налитой водкой, выпили. Чуть позже перешли к блинам с икрой.
Опять над столом повисла тишина. Пожилой мужчина наполнил стакан, вышел перед столами и спокойным тихим голосом стал говорить. Все внимательно слушали, отдавая дань уважения говорившему.
– Достойный человек был Федул – честный, порядочный, – по нашим понятиям. Как жил, так и хоронят. Со всей страны приехали с ним проститься. Это он для ментов был жулик, а для нас, – мужчина сделал паузу, смахнув медленно ползущую по щеке слезу, – сами видите… Больше говорить не могу. – Мужчина медленно вернулся на свое место и разом выпил водку.
Ребята, стоящие за столами, соглашаясь, закивали и так же молча выпили в память Федула.
В официальной части похорон наступил перерыв. Люди под шатром стали обсуждать различные деловые вопросы. Кто-то говорил о малявах, которые немедленно нужно разослать по зонам в связи со смертью Федула, кто-то начал обсуждать свои текущие проблемы. Собравшиеся время от времени посматривали по сторонам, словно опасаясь ментов. Милиции видно не было, хотя позже оперативники, как сообщило потом РУБОП, весь день проработали на кладбище.
В тот же вечер братва установила на могиле Федула большой дубовый крест и оставила целую гору живых цветов и роскошных венков с надписями «От братьев с Урала», «От хабаровских бродяг», «От друзей из Самары», индивидуальные венки типа «Федулу от Андрея Акулы, Хобота и Тихони».
Среди провожающих Федула в последний путь у самого края стола стоял парень невысокого роста, не выше ста шестидесяти пяти сантиметров, худощавый, с короткой стрижкой, одетый в темный костюм.
Это был Женька Машков, старший своей бригады, состоящей, кроме него, из пяти человек. Федула Женька практически не знал, точнее, видел от силы два-три раза, да и то мельком.