Ты же бездействовал, а возвратился, лишившись половины войска. Ничего не скажешь, хорошая история! Куда делись твои солдаты? Их вырезали?
— Откуда я знаю? — кричал в ярости Джанеттино. — Ведь напали мятежники, воровские собаки!
— Разве у тебя не было сил, чтобы противостоять им?
— Мог ли я удержать поток двумя руками?!
— Своими руками, конечно, нет, — вступил в разговор дон Алваро, — но своей властью. Разве у вас ее не было? Тут вмешался Просперо:
— С вашего разрешения, синьор, я попытаюсь освободить уцелевших.
— Уже нет времени, — прервал его Джанеттино, вскипая от гнева. — Мы все попали в обыкновенную ловушку. Если будем медлить, то подвергнем опасности и флот. Захваченный мной пленник в открытую насмехался над нами, угрожая приближающейся гибелью. Барбаросса, Драгут, Синай-Реис и Дьявол-молотильщик наступают нам на пятки. Они узнали, что мы пошли на запад, и весь флот корсаров движется вдоль берега от Алжира.
— Неужели весь флот корсаров? — спросил Андреа Дориа. Его лицо, испещренное морщинами, оставалось бесстрастным.
— Что-то от пятидесяти до ста галер, — сказал Джанеттино. Дон Алваро посмотрел на них с вымученной улыбкой.
— Теперь вы пожинаете плоды своей политики. Смелая и решительная атака на Алжир смела бы Хайр-эд-Дина еще до того, как он собрал бы свои войска.
— А возможно, и нет, — холодно ответил ему адмирал.
Он повернулся лицом к востоку. Просперо, стоявший теперь напротив, увидел его лихорадочный взгляд и широко раскрытые глаза. Адмирал сложил крупную жилистую ладонь козырьком, чтобы прикрыться от солнца.
— Боже мой, — вскричал он, — они приближаются!
Все резко обернулись. На востоке показалась длинная пенистая линия на фоне голубого моря и неба. Даже с этого места, если смотреть пристально, полоса приобретала определенные очертания.
Первым пришел в себя Просперо.
— Теперь мы и подавно вынуждены спешно предпринять что-либо.