Изар учтиво сообщил им, что теперь они могут свободно разгуливать по баку, и так же учтиво добавил, что за малейшее злоупотребление свободой их сбросят в море.
Решение присоединиться к флоту, с которым его разлучил шторм, Синан принял, изрядно поломав голову. Логика не изменяла ему даже в самые тяжелые мгновения. Дориа, насколько ему было известно, должен находиться где-то вблизи северного побережья Сицилии. Как раз туда-то и могло снести Драгута. Но едва ли буря увлекла его на четыреста миль прочь. Как раз столько и было до Сицилии.
"Синану ничего не оставалось, как плыть своим собственным курсом. Ветер, менявшийся на северный, был попутным, и вскоре галера делала около четырех лье в час.
На другой день после полудня впередсмотрящий увидел прямо по курсу землю, а чуть позже сообщил о кораблях на южном горизонте. Сосчитав паруса, Синан убедился, что это флот Драгута, и галера продолжала идти выбранным курсом.
Той ночью они бросили якорь в бухте у мыса Бона. С восходом солнца, после молитвы на корме, судно вновь вышло в море. Попутный ветер стих, но гребцы хорошо отдохнули, набрались сил, и весла весело скрипели в уключинах. Рабы делали двадцать четыре гребка в минуту, потому что Синан спешил.
До полудня оставалось часа два, когда они проходили между Пантелларией и тунисским берегом. В этот миг из-за южной оконечности зеленого острова появился красный галеас. На его грот-мачте реял красно-белый флаг с голубым полумесяцем. Это был флагманский корабль Драгута. Синан направился к флагману.
Не успел Синан бросить якорь в небольшой естественной гавани на южной стороне Пантелларии, где укрылся флот, как Драгут ступил на борт его галеры и взобрался на корму, где его поджидал евнух.
Анатолиец был одет в пышный зеленый атласный кафтан, который ниспадал до колен и был богато украшен золотыми позументами; его высокие сапоги с золотыми кисточками были искусно сработаны в Кордове; гроздь рубинов сияла на белоснежной чалме, которая еще больше оттеняла его смуглое, заросшее щетиной лицо.
Драгут приблизился к своему капитану, негодуя на его нерасторопность, но, выслушав доклад, смирил гнев на милость.