Как бы ни была подозрительна наступившая после этого тишина, Просперо приказал больше не стрелять, хотя Драгут страстно желал этого.
Затем орудия, влекомые волами, были доставлены на галеры, которые стояли в бухте под Эль-Кантарой. Здесь же погрузили и другой скарб, снятый с кораблей, чтобы провести их по каналу.
Грандиозная затея Просперо была воплощена на день раньше, чем он рассчитывал. Флот корсара, вновь оснащенный и загруженный свежей провизией, собрался в бухте и ждал ночи, чтобы выйти в открытое море.
Драгут был настолько благодарен Просперо, что никак не мог сдержать свои чувства.
— Я с сожалением расстаюсь с тобой, — признался он. — Но сделка есть сделка, и ты получил свою долю. Пусть Аллах защитит тебя, если адмирал Генуи когда-нибудь узнает об этом.
Просперо протянул на прощание руку.
— Ты был моим пленником один раз, а я твоим — дважды. Этого достаточно. Молю Бога, чтобы мы никогда не встретились как враги.
— Аминь! — сказал Драгут. — Но что предначертано, то предначертано.
— Да ниспошлет тебе Аллах безопасное плавание."
"Шлюпка несла Просперо к «Асваде», похожей на тень среди других теней: ведь свет не горел ни на одной из галер. Полчаса спустя «Асвада» уже выбиралась из бухты вместе с остальным флотом, держа курс на восток. Она была полностью укомплектована христианскими гребцами, которые больше не считались рабами. Цепи с них были сняты, и эти люди при желании могли оставить весла и взяться за мечи или аркебузы, чтобы защитить свой корабль.
«Асвада» шла на восток вместе с остальным флотом, а потом, около полуночи, уже находясь в двадцати милях от Джербы, повернула на север.
Наутро, когда Просперо поднялся из своей каюты на палубу, галера плавно шла под парусом, подгоняемая южным бризом, одна на необъятных сверкающих морских просторах. До самого горизонта не было видно ни одного корабля.
Кроме гребцов, которые дремали на своих скамьях, на «Асваде» был еще десяток матросов, включая и слуг Просперо, отплывших с ним из Генуи на фелюге.
Когда Просперо, пройдя мимо кают-компании, в которой расположилась Джанна, появился на корме, Феруццио отделился от небольшой группы собравшихся у камбуза и подошел к капитану. Он был одет в широкие льняные рейтузы и красно-белую полосатую тунику, перетянутую поясом. Его голова была покрыта бесформенной красной шерстяной шапкой, какие носят рабы с галер.