Тебе известно, кто его убийцы и где их искать. Это Дориа, алчные, вероломные и бессовестные. Они довели твоего отца до столь печального конца. Никогда не забывай этого, Просперо.
— Я не намерен этого забывать.
Она дотронулась до его руки и произнесла более мягким, но торжественным тоном:
— Преклони колени, дитя мое. Положи руку на гроб, туда, где сердце отца. Сейчас оно холодно, но когда-то было горячим и любило тебя. Поклянись на этом сердце, что не успокоишься, пока не свергнешь Дориа так же, как сами Дориа сделали это с Антоньотто Адорно.
Он опустился на колени. Памятуя о предательстве, сделавшем его орудием гибели собственного отца, он произнес клятву.
Первым шагом на пути к ее исполнению был переход Просперо на службу к императору — шанс, данный ему де Лейва.
Прошел год. Казалось, что проклятия, которые Карл V навлек на себя разграблением Рима, сковали его, лишив сил. Маршал де Лотрек, провозгласивший себя властителем всей Верхней Италии, уже два месяца стоял под Неаполем с тридцатью тысячами солдат.
"Власть французов, вопреки уверениям Дориа, оказалась на самом деле тиранией, наиболее свирепой из всех, пережитых городом.
Обеспокоенный ростом недоверия к себе, Дориа обвинил Францию в вероломстве и объявил, что прекращает службу королю Франциску, если несправедливость не будет исправлена.
Естественно, Шипьоне описывал все эти прискорбные события с мрачным удовлетворением. По его мнению, это объясняло, почему Андреа Дориа послал к Неаполю вместо себя Филиппино. Он боялся покинуть Геную. Он должен был остаться, чтобы доказать честность своих намерений и защитить остатки своей репутации. Шипьоне полагал, что ради собственного спасения Андреа будет вынужден оставить службу королю Франции. Ходили слухи также и о личных неприятностях.