В провале адмирала его величество увидел и провал своих надежд. Он увидел, что презрение и насмешки над Дориа коснутся и его. Поэтому, когда ему сообщили о победе при Ла-Мола, он приписал ее Дориа. Выгораживая адмирала, он выгородил и себя.
— И преуменьшил славу Просперо?
— Просперо сам преуменьшил свою славу слишком скромным докладом. Кто сможет возразить против этого? Дон Алваро взорвался.
— Я что, не был при Махоне? Я что, не видел всего, что случилось? И что, там не было других капитанов неаполитанской эскадры? Мы все можем поклясться под присягой.
Здесь Просперо прервал его:
— Увидеть в Андреа Дориа первого кондотьера нашего времени — не слепота.
Дон Алваро покраснел.
— Но даже если и так, неужели из-за этого отдавать ему всю славу вашей победы, величайшей победы всех времен?
— Это — разные вещи.
— Нужно ли спорить об этом? — спросил дель Васто. — Я должен освободить Андреа Дориа от его обязанностей посла. Я уполномочен также поручить графу Мельфийскому вручить вам орден Святого Януша Компостеллы от имени императора. Но вы можете отказаться принять орден из его рук, если вам угодно.
— Да, — одобрил дон Алваро, — это хороший способ разоблачить ложь.
— Если бы я этого хотел, стал бы я писать так, как написал? — спросил их Просперо.
Дон Алваро рассмеялся, и они решили отложить этот спор до возвращения Дориа."
"И вот час настал. Дель Васто послал слугу известить Дориа, что вскоре он будет во дворце Фассуоло.
Просперо задумчиво погладил подбородок.
— Я иду с вами.
— Многое, бы я отдал, чтобы быть с вами, — проронил дон Алваро.
— Почему бы и нет? — спросил Просперо.
Граф Мельфийский принял их в большой галерее с пятью арками, выходящей на террасы и украшенной недавно законченными Перрино де ла Вега фресками. Здесь, под ажурными сводами, можно было увидеть сценки из истории Рима: Сцевола перед Порсенной и другие.