Меч ислама

— Кроме того, есть военная добыча, трофеи и пленники… Король Франции требует всех людей и свою долю захваченного добра.

— Император не занимается крохоборством. Мессеру Андреа достанется целиком и то, и другое.

Филиппино кивнул, хотя озабоченное выражение не сходило с его лица.

— Остается вопрос о Генуе, и это — серьезное затруднение. Дель Васто улыбнулся.

— Настолько серьезное, что я полагал, именно с этого вы и начнете. Филиппино встревожился. Ему не понравились ни пренебрежительные нотки, слышавшиеся в тоне дель Васто, ни презрительное выражение его красивого бронзового лица.

Вдобавок дель Васто, похоже, уж слишком много знал. Сейчас Филиппино как раз и хотел прощупать, далеко ли простираются эти знания.

— Для меня не секрет, что именно жадность французов не позволила мессиру Андреа сдержать слово, данное генуэзцам. То самое обещание, которое побудило их принять опеку короля Франции. Его христианнейшее величество оказался, вопреки уверениям вашего дядюшки, вовсе не чурбаном. Напротив, он повел себя, как алчный медведь, так что положение вашего дядюшки в Генуе осложнилось и стало, я бы сказал, опасным.

Похоже, что моя осведомленность удивляет вас, мессер Филиппино. А ведь удивляться здесь нечему. Без этих сведений я вряд ли рискнул бы предпринять столь щекотливые переговоры. Меня вдохновило именно сознание того, что мессеру Андреа необходимо очистить свое имя в глазах жителей Генуи. Поскольку он конечно же никогда не добьется того, если останется на службе у короля Франции.

— Не стоит слишком далеко заходить в своих предположениях, — резкий тон Филиппино выдал его досаду. — Могу сказать вам следующее: мой дядя не заключит никаких союзов с теми, кто не признает полной независимости Генуи.

— Ни один умственно полноценный человек и не потребует от него столь опасного шага.

— Он думает не об опасности, он думает о Генуе.

— О да, конечно.

Филиппино бросил на дель Васто острый взгляд. Неужели этот любимчик императора позволил себе издевку?

— Республика, — задиристо добавил он, — должна быть освобождена от всякой иностранной зависимости.

— Я понимаю, но, если ее не освободит император, то и никто другой этого не сделает, ибо больше ни у кого на это не хватит сил.

— Вопрос стоит так: станет ли император ее освобождать? Именно от ответа на этот вопрос зависит судьба соглашения. Я должен сказать вам без обиняков: если его величество не гарантирует независимости, никакого соглашения между нами быть не может.