Меч ислама

И как вам в голову пришло искать его здесь?

— Во имя Господа, что здесь происходит, что с вами всеми случилось?

— Случилось? — старик презрительно усмехнулся. — Вы что, с луны свалились?

Он вышел из узкой двери и поднял фонарь так, что тот осветил двери напротив.

— Видите это?

Но Просперо ничего не видел.

— Видите — что? — спросил он.

И опять послышалось то же хихиканье вампира.

— Крест, благородный господин. Крест.

Просперо присмотрелся внимательнее. На противоположной двери он смутно различил крест, грубо намалеванный чем-то красным.

— Ну, крест. И что же? — переспросил он.

— Что же? Иисус, Мария! Зараженный дом! Чума! Они все мертвы.

— Чума? — Просперо похолодел. — У вас чума?

— Господь ниспослал ее нам, как ниспослал он пламень на Содом и Гоморру, устав от грехов человеческих. Говорят, она пришла из Неаполя, куда была ниспослана в наказание этим безбожным бандитам за то, что они посягнули на святыни Рима и самого папу. Многие удрали, как мессер Шипьоне, как будто можно избежать кары Божьей.

Мессер Тривальзио и его французы заперлись в Кастеллетто, как будто стены могут остановить гнев Господа. Поверьте, благородный господин, вы прибыли в Геную в недобрый час. Здесь остались лишь мертвецы, которым все безразлично, да бедняки вроде меня, которым некуда деться. — Он снова недобро хихикнул и повернулся, чтобы войти в дом. — Идите с Богом, благородный господин. Идите с Богом.

Но Просперо остался. Даже когда дверь уже закрылась, он все еще стоял, прислушиваясь к удаляющемуся шарканью.

Наконец он стряхнул оцепенение, вскочил в седло и с брезгливостью человека, попавшего в нечистое место, тронулся сквозь мрак вниз, к воде, по крутым, узким и опасным улочкам.

Лошадь ему следовало оставить в конюшне «Мерканти». Постоялый двор выходил на набережную с тем же названием. Между ним и гостиницей в Кьявари, где Просперо взял лошадь, была почтовая связь.

Поскольку друга, от которого он мог получить помощь, не было в Генуе, и все остальные, к кому он мог обратиться, скорее всего тоже отсутствовали, а городские ворота в этот час были уже заперты, Просперо вряд ли удалось бы выбраться из этого некрополя17.

Оставалось лишь надеяться на ночлег в гостинице «Мерканти». Утро вечера мудренее.

Он медленно спускался к воде, лошадь оскальзывалась на крутом спуске и изредка останавливалась, дрожа. Просперо никого не встретил. Лишь дважды эта кладбищенская тишь нарушалась жалобными воплями из домов, мимо которых он проезжал.