К счастью, Ван Остер шёл по вашему следу, потому что мы едва не упустили вас сегодня вечером — едва! Если бы он не увидел вас сегодня…
— Ван Остер? — переспросил Лоренс. Затягивание времени не могло им помочь, но если он сможет заставить Швейда продолжить свои разглагольствования, может быть, у них и появится какой–нибудь шанс.
— Пардон, — Швейд щёлкнул каблуками в чопорном поклоне. За прошедшие два года он приобрёл какой–то юнкерский лоск. Возможно, он был одним из наци, приветствующих аристократические замашки.
Заключительная фраза заставила Лоренса вспомнить свой разговор с Питом. Он повторил вслух:
— Мы не знаем их.
Швейд засмеялся с искренним удовольствием, возросшим, когда он повернул голову и заметил краску гнева, выступившую пёстрыми пятнами на пухлых щеках Ван Остера.
— Идеальный ответ. Но теперь, боюсь, обстоятельства изменились и теперь Остеры не будут знать вас.
— Я не предатель, — Лоренс изумился своей возможности продолжать разговор. В прошедшие две минуты Клаас слегка сдвинулся к границе светового круга. Достаточно ли они увлечены беседой, чтобы этого не заметить?
— Думаю, вы и сами поймёте, что вы предатель. Любой, кто не сочувствует нынешнему правительству, рассматривается в подобном качестве. Мы обнаружили, что это чрезвычайно упрощает дело. А теперь, минхеер, я собираюсь попросить вас и вашего друга — которого я хотел бы поздравить с таким прекрасным образцом лицедейства — отойти в сторону от сейфа.
Клаас повиновался, прежде чем капитан закончил, с готовностью, показавшейся Лоренсу многозначительной. Поэтому, не вступая в спор, юноша проследовал за стариком к противоположной стороне камеры.
— Я был прав! — Швейд устремился в распахнутый сейф и вытащил оттуда свёрнутую в рулон картину.
— Я прав, думая, что это имеет ценность? — с беззастенчивой наглостью спросил он Лоренса.
— Только для меня. Это мой предок…
— Вниз, туан, к стене!
Слова были малайские. Рука Клааса, ударив Лоренса поперёк груди, отшвырнула его спиной на камень. Кто–то, возможно, Ван Остер, поднял повыше лампу.