В то же время скрежет металла и треск деревянной панели были сигналом, что ей пора отъехать и дать пройти в дом остальным.
Розе показалось, что ее легкие сплющило, а все ребра до одного оторвало от позвоночника. Было чертовски больно. И в конце концов, как же дать задний ход?
Карл стоял у передней дверцы машины, пытаясь ее открыть.
– Ты делаешь все правильно, но надо завести двигатель, Роза, он заглох.
Она завела двигатель, и автомобиль пополз назад. А Карл и Гордон уже проникли в дом.
Роза подергала переднюю дверцу, которая была совершенно искорежена.
Когда через несколько минут Роза вошла в прихожую, пыхтя, как кузнечные мехи, внутри было уже тихо. Они опоздали? Надо готовиться к тому, что на полу она обнаружит отрубленные головы двух женщин?
«Я этого не выдержу», – подумала Роза.
Тут она услышала голос Карла. Он звучал властно и четко из комнаты, примыкавшей к коридору.
– Отнесись к этому спокойно, Тосиро, – сказал он.
Роза подошла к открытой двери и заглянула внутрь в ожидании ужасного зрелища, которое она предпочла бы не видеть.
Воздух в помещении был спертый, в середине комнаты стоял с поднятым мечом парень, совершенно непохожий на портрет, который всюду транслировали, за исключением светлых волос и самурайского узелка на голове.
Только теперь Роза по-настоящему поняла, что там происходит. Картина была пугающей: перед парнем сидела привязанная к конторскому стулу женщина с обнаженной шеей.
Парень стоял перед столом с компьютером точно в той позе, в какой стоял бы самурай, приготовившийся нанести удар: одна нога впереди, другая продолжала линию руки, державшей меч.
Карл стоял в углу. Гордон – рядом с парнем, дрожащей рукой он приставил пистолет к его голове. Никто не двигался.
На полу лежала другая женщина, ее трясло, и темное мокрое пятно под ней становилось все больше.
Парень взмок от пота. События явно развивались совсем не так, как он предполагал, и ему приходилось принимать быстрое решение. Надо ли наносить удар? Успеет ли он убить до того, как убьют его самого? Есть ли какие-то другие варианты?
Единственный человек, который продемонстрировал безграничное спокойствие, была женщина, которую Роза определила как мать.