Люблю это время. Кругом полно дилетантов.
Ну, ладно, не дилетантов. Но за такую оплошность, в моё время, буквально любому ученику или магу всыпали бы сотню плетей и оставили на целый день на солнце.
Нить чужой ауры привела меня сначала в подъезд, а потом на улицу. Мы обошли дом с другой стороны. Отошли подальше и вышли на пустырь.
— Здесь стояла машина, — произнёс Иван.
— Ты в лучах фонаря разглядел? — хмыкнул Василий, — Следопыт, зоркий глаз?
— Не, — совершенно не обидевшись, протянул Иван, — на таких пустырях часто делают импровизированные парковки.
— Лады, Шерлок, — исправился Василий.
— Мне надо, чтобы вы выяснили, какая машина была здесь три месяца назад, — я остановился с краю пустыря, там, где проводившие ритуал уселись в автомобиль.
Здесь отголосок ауры стал толще. Видимо, артефакт сокрытия начал сбоить. Возможно, заканчивался заряд стихий и эфира. Но это не важно. Важно то, что рисунок ауры был знакомым. Где-то я его уже видел.
Глубокий вдох насытил лёгкие кислородом, а кровь разнесла его по всему телу.
* * *Лидия Петровна Чернышёва-Круглякова в академии магии
Лида стояла в стороне от галдящей толпы студентов, машинально поправляя и без того идеально сидящий воротничок белоснежной блузки. Юбка-карандаш до колен и строгий жакет придавали ей вид молодой преподавательницы, а не студентки.
Каблучки её туфель едва слышно постукивали по мраморному полу, когда она переступала с ноги на ногу, стараясь держаться подальше от шумной группы однокурсников.
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, играли на золотых пуговицах жакета. Лида поморщилась, когда очередная волна смеха прокатилась по коридору. Её пальцы стиснули кожаную папку с конспектами.
— А вы видели, что они в этом кружке делают? — звонкий голос какой-то девицы прорезался сквозь общий гул. Лида узнала Софью Трубецкую — вечно сующую нос в чужие дела.
«Как будто ты там была», — мысленно фыркнула Лида, поправляя выбившуюся прядь волос.
— Артефакты, наверное, — протянул Михаил Волконский, небрежно прислонившийся к стене Как бы он не старался, а в его голосе сквозило плохо скрываемое любопытство. — Хотя… кто их знает. Орлов же…
При упоминании этой фамилии Лида едва заметно поджала губы. Пальцы сильнее стиснули папку, костяшки побелели от напряжения.