Так мы и стояли рядом. Смотрели на стройку. Мне решительно нечего было делать, но возвращаться в академию я не хотел. Может, к сестре в особняк заехать? Давно не виделись…
— Господин Орлов, — переминавшийся с ноги на ногу Петров наконец-то решился обратиться ко мне. — Тут такое дело. — Он вздохнул, помялся немного и, словно подписывал себе смертный приговор, выпалил: — я не могу заниматься медицинской практикой. Мне запрещено.
* * *Только что я думал, чем заняться, и вот, уже сижу в приёмной князя Буревестова.
Как только Петров рассказал, в чём причина его сомнений, я поискал информацию о князе в интернете. Выяснил, что он глава могущественного, боевого рода. Входит в партию Бестужева и является, дословно, его правой рукой.
Звонить Петру Алексеевичу я не стал. Мне пока не с руки с ним разговаривать. Он начнёт крутить мне хвост насчёт наследства, а с ним, пока, непонятно, что делать. Но решить этот вопрос, конечно же надо.
Потому я решил позвонить сам. Да и вообще, я решил звонить только потому, что Буревестов имеет отношение к Бестужеву. Слишком уж много непонятного в наших отношениях с Петром Алексеевичем. Знает ли он об Огонь-Догановском? Если да, то какие цели преследует?..
В общем, я нашёл телефон приёмной князя. Набрал его и, к удивлению, секретарь без вопросов назначил вечернее время. Надо отметить, крайне вечернее. В такие часы принимают близких друзей. Это вселяло надежду, что мы найдём общий язык.
Буревестов вышел ко мне сам. Дверь в его кабинет открылась и на пороге возник князь.
Тёмные волосы задевали верхний косяк дверной коробки. Просторная рубаха с трудом оставалась целой на его мощном торсе. А стальные глаза лучились добродушным интересом.
— Кирилл Дмитриевич, — Буревестов протянул мне руку, — наслышан о Вас, наслышан, рад познакомиться лично.
— Владислав Петрович, — слегка кивнул я, ощущая его мощную хватку на ладони.
— Какими судьбами Вы здесь оказались? — князь посторонился, пропуская меня к себе в кабинет, — слышал, у вас плотное сотрудничество с Петром Алексеевичем, возрождаете род Орловых.
Он обошёл широкий стол. Указал мне на кресло для посетителей, а сам уселся на своё, больше похожее на мягкий, кожаный трон.
— Сразу скажу, дело стоящее, — улыбнулся он, — Пётр Алексеевич очень высокого о Вас мнения, даже, скажу так, мои двери всегда для Вас открыты, благодаря мнению Петра Алексеевича.