Медовый месяц с чужой женой

Либо выживут они, либо мы! — она ударила меня маленькими кулачками в грудь: — Чёрт, Макс, не смотри на меня так! Не веришь моим словам, так включи логику! Неужели ты считаешь, что я настолько пустоголова, что вернусь к человеку, который хочет моей смерти? Ради чего? Ради денег?! Чтобы он похоронил меня в золотом гробу с розовыми брюликами по бокам?

Она с силой сжала халат на моей груди и прошипела маленькой рассерженной кошкой:

— Уверена, ты понимаешь, что такой человек, как Дорогов, всё равно узнает о сделке.

Возможно, он был уже в курсе и договора, и женитьбы ещё до того, как я позвонила. А если нет, то узнал бы завтра. Казино наверняка под наблюдением шавок Якудза. Я с тобой в связке, Макс, ты сам потащил меня на эту скалу. Сдашься? Разобьёмся вместе. Вытянешь? Выживем. Решение за тобой.

— Нет, никаких решений не будет! — я сжал ее, завернув руками, пытаясь спрятать от всего жестокого мира. Она не представляет во что лезет! — Я не могу себе простить, что втянул тебя.

Не разобрался, — поцеловал ее волосы и договорил: — Ты не понимаешь! Якузда — не так страшны, как Дорогов. Ты ошибаешься на его счет. Ошибаешься, Поля, и я вытащу нас отсюда. Никаких разговоров с этой тварью не будет, — я потащил ее за руку к шкафу. — Быстро! Одевайся.

И пока я набирал Диму на мобильном, она отступила и покачала головой. Я шагнул ближе и прорычал:

— Ты — моя жена и будешь меня слушаться. Быстро платье напялила, или я сам тебя сейчас одену, — и налетел на ее губы.

Все, что мне сейчас хотелось, это крикнуть, что не позволю ей упасть, но я не мог. Слова стояли комом в горле, потому я пытался выразить свои чувства в страстном поцелуе.

И она ответила. Я даже замер на миг, когда маленький дерзкий язычок проник мне в рот. Под пальцами ощущал, как дрожит тонкое тело, и не мог точно сказать: от страха или…

Поля отпрянула и, глядя с яростью, огорошила окончательно:

— Да ты сам себя не слушаешься! Говоришь, не интересна, а смотришь так, что скоро дыру прожжёшь.

Говоришь, не тронешь, но снова набрасываешься, будто голодный зверь. Требуешь от меня честности, но не слышишь моих признаний. Просишь доверять, но мне не доверяешь. Клянёшься, что защитишь, а собираешься лишь запереть. Так я скажу, где меня можно быстро, легко и, главное безопасно, спрятать. В гробу!

И, развернувшись, бросилась вон из комнаты перепуганной птицей.