Трюк удался:
– Что ты, Мариночка, а папу-то мы на кого оставим, у него, ведь, работа, да и что мне там делать? – выкрутилась мама, – ты уж поезжай, раз решила, а мы с папой тут волноваться будем, только звони и пиши, непременно, но я все равно, валокордином запасусь!
Вопрос с мамой с повестки дня был снят. Оставались подруги, ну, кроме Оксанки, конечно. Девчонки просто пребывали в шоке от такого вероломства и Марину жалели, а Оксанку презирали:
– Марин, да плюнь ты на них! Ничего ведь у этих придурков не
получится! Вот увидишь! На чужом несчастье, своего не построишь!
Да и не любовь у них никакая, подлость тупая только, а у Антохи, так вообще, дурь! Это Оксанка – стерва, всё от зависти, а Антоха – настоящий тупой баран!
– Ты, что, Мариш, с ума сошла? Клин клином выбивать надо: клубы, тусовки разные.
– Еду искать снежного человека, в Москве парни – говно! – отшучивалась Марина.
– Может, поищем пляжного человека? – предлагали девчонки.
– Ладно, поезжай, только возвращайся и снежного человека не забудь, или, хотя бы, его шкуру. И еще кедровых орехов, побольше…
Глава 4.
И вот, наконец-то позади долгая дорога: несколько дней в поезде промелькнули, как многосерийное кино, основным лейтмотивом которого были виды, сменяющие друг друга за окном, постепенно переросшие в один сплошной лес, потом автобус, и телега с лошадью, что совсем уж непривычно для столичной пассажирки…
Укатанная грунтовка вильнула в очередной раз между сосен, и глазу открылась потрясающая красота: небольшая речушка, окутанная утренним туманом, петляла на свободном от леса пространстве и уходила в чащу.
– Вот и Калиновка – конечный пункт назначения, – гордо сообщил дед"
"Матвей, сосед бабки Матрены, которого она специально откомандировала на станцию, встречать внучку.