Баню я им растопил – мне не жалко, хоть и предупредил, что перед вылазкой в тайгу лучше не вонять на всю округу шампунями, одеколонами и, не дай бог, перегаром. Что им слова какого-то дикого охотника? Бизнесмены привезли с собой не только экипировку по последнему слову моды, но и элитный вискарь. Напились в зюзю так, что один из них уснул прямо на крыльце и его успел изрядно покусать таежный гнус. Рожу наутро раздуло так, что вместо охоты этот бедолага первым делом полетел к местному фельдшеру. Остальные двое все-таки проснулись и собрались пойти на кабана.
Сутки мы пролазали по кабаньим тропам, но так и не наткнулись ни на одну половозрелую особь. К ночи бизнесмены заныли, жалуясь на жару, жажду и бесконечную мошкару, от которой их ничего не спасало. «А я говорил – не бухать, придурки», – зло усмехался я, видя, как несчастные столичные охотники безрезультатно отгоняют комарье и другую въедливую мелочь. Заказчик решил, что легче заплатить мне за кабанью голову, когда я сам ее добуду, а не сидеть в кустах в ожидании, когда животное подставится под ружье охотника.
Прибрав дом после гостей, я решил спуститься к реке, проверить инвентарь, что хранился в домике у самой реки.
Вопль я услышал, когда зашел в лесок, что отделял дорогу от речки. Кричал ребенок. За ним тут же раздался душераздирающий женский вопль. Не разбирая толком, куда бегу, я понесся на шум голосов.
Сначала я увидел молодую женщину, которая оказалась ближе всего к лесополосе.
– Уводи девочку! – только и успел крикнуть я, и двухсоткилограммовая туша врезалась в меня.
Я мог бы успеть увернуться, но тогда медведица, проскочив мимо, налетела бы на девочку, а потому я выбрал единственно верное в то мгновение решение – подставиться. Я чувствовал, как грудную клетку опалило болью от удара лапой.