В доме давно никто не жил. Он выстудился. От обшарпанных стен веяло гнилью. Подушка, лежавшая на кровати, на ощупь казалась сырой.
От сидения на одном месте затекли ноги. Я встала, чтобы хоть как-то размяться и согреться. Царившая вокруг сырость пробирала до костей. Половицы под ногой предательски скрипнули. Я лишь надеялась, что Денис не слышал, ведь он был снаружи.
Вернулся он часа через три. За окном уже совсем стемнело.
– Сидишь? – спросил Денис, распахнув дверь. – Хоть бы прибрала дом. Посмотри пылищи сколько.
Я не знала, что ответить, но ему и не нужен был ответ. Муж был на взводе.
– Хорошая жена давно бы порядок навела, пожрать приготовила, а от тебя никакого толку, Таисия. Привыкла жить на всем готовеньком. – Он наклонился ко мне и резко схватил за горло. – Вот скажи, зачем ты мне нужна, а?
– Денис, я сейчас все сделаю, – еле выговорила я.
– Сделаешь, как же. Я к тебе со всей любовью, а ты просто конченая бесполезная сука.
Он резко отпустил меня, и я упала на кровать, хватая ртом воздух.
Он за волосы выволок меня в гостиную и швырнул на пол.
– Сколько тебя ни учи, Таисия, а толку – ноль. Какая же ты тупая сука. А ну, встала! – рявкнул он.
И я встала. Колени тряслись мелкой дрожью. Денис убрал растрепавшиеся волосы с моего лица, погладил по щеке. Глаза наполнились слезами.
– Я устал. Каждый раз одно и то же, – зло выплюнул он мне в лицо. – Слезами делу не поможешь, ты же знаешь. Знаешь ведь? – он дернул меня за волосы.
Я кивнула.
– Я не слышу, Таисия.
– Да, я знаю, – громко сказала я.
– Умница, – улыбнулся он и отпустил.
Я громко выдохнула.
Первый удар пришелся по лицу. Я упала на пол, чувствуя, как заплывает глаз.
– А если знаешь, то должна понимать: что бы я ни делал, это только для твоего блага.
Он ударил меня ногой в живот, и я закричала.
– Не ори. – Снова удар по ребрам. – Это все, – удар, – для твоего, – еще один, – блага."
"Он бил и бил меня ногами, а я могла лишь прикрыть руками голову, моля бога или дьявола – не знаю, кто из них был более милосердным, – позволить мне поскорее отключиться. К несчастью, ни тот, ни другой меня уже давно не слышали.
Озверевший вконец Денис выкрикивал проклятия, называя меня самыми последними словами.