Самое неприятное во всей истории было то, что за него решали другие. А он сам нужен был лишь для того, чтобы сказать «да» и поставить свою подпись под документом. Так бывало и раньше, однако на сей раз такое отношение оскорбило Андрея. Ему ясно дали понять, кто он есть и чего стоит. Более того, Петренко намеренно поставил его в такое положение. И сделал это потому, что был уверен, он, Андрей, не решится плюнуть в лицо бывшему тестю и не станет подставлять своего благодетеля, то есть полковника Петренко.
Репутация полковника беспокоила Андрея меньше всего, а вот отеческая забота тестя несколько озадачила.
В последний раз они виделись три года назад, на похоронах. Сергей Федорович даже не заговорил с ним, виня Андрея в произошедшем. Впрочем, они и раньше не очень-то жаловали друг друга. Полежаев считал, что Корнилов не достоин его дочери, а Андрей искренне ненавидел «зажравшуюся номенклатуру», к которой причислял и отца своей жены. Тем не менее жил он со Светой, а потом какое-то время и с дочерью в квартире, которую помог получить тесть.
– Короче, так, – громкий голос полковника заставил Корнилова вздрогнуть, – идешь к секретарю и пишешь рапорт о переводе.
Если у Андрея и были вопросы, то не к Петренко, а к бывшему тестю, к Полежаеву, потому затягивать разговор он не стал. Поблагодарив полковника за участие и по-военному сухо распрощавшись, покинул кабинет. По дороге домой заглянул в магазин.
Выпив граммов сто и вспомнив, как весело проходили в их доме дни рождения и новогодние торжества, когда жена и дочь были живы, отодвинул бутылку в сторону.
«Нет, так нельзя, – с горечью подумал он. —Разве это праздник, когда за меня даже некому порадоваться?..»
Включил телевизор, проскочил по каналам, однако на душе не стало легче.
Проснувшийся телефон отвлек его от мрачных мыслей.