Еще и эти пациенты… Вдоль стен стояли два ряда кроватей, занятых молчаливыми, неподвижными, подозрительно смахивающими на покойников людьми. Либо из-за них, либо из-за методов «особого ухода», которые здесь практиковались, палата была пропитана обреченностью настолько, что в какой-то момент ее вони удалось заглушить не оставляющий Лео ни на мгновение запах тлена. Даже в коридоре, полном стонущих бедолаг, благоухающих ароматами гниения, было легче дышать, чем здесь. Но выйти в коридор возможным не представлялось…
Двое ассистентов доктора Грейхилла скорее напоминали громил из какой-нибудь уличной банды.
Что ж, даже при всем желании вряд ли ему удалось бы подобное провернуть – окно было забрано решеткой.
Дядя как-то рассказывал об одном здешнем пациенте, который настолько испугался предложенного докторами лечения, что сбежал из больницы через окно на воздушном шаре.
Одним из тех, кто в больнице заправлял, был уже упомянутый доктор Сэмюель Грейхилл.
Доктор Грейхилл сильно отличался от доктора Доу. Среднего роста, полноватый, с большим красным носом, круглыми очками на этом самом носу и чопорными бакенбардами, суетливый и обладающий ярко-выраженной мимикой.
– Чудесненько, – ответил доктор Грейхилл на сообщение Лео о том, что он пришел сюда умереть.
Доктор пытался выглядеть сочувствующим, но выходило у него плоховато. Более того, он радовался. Злой, нетерпеливой радостью. Его цепкие садистские глазки будто спрашивали: «Ну когда… когда же?».
Этот человек питался эманациями боли и страданий. Отрезал от пациентов по кусочку, предварительно повязав салфетку – чтобы не брызнуло на халат или костюм.
– Синдром Котара… мда-а… – проворчал доктор Грейхилл. – Редкий недуг. Был у нас тут один пациент…
Лео ждал продолжения, но его не последовало.
– Мне говорят, что все это только у меня в голове, и я не мертв на самом деле.
– То, что у вас что-то в голове, не всегда исключает того, что вы мертвы, – с важным видом заметил доктор.