Местные шушерники, из тех, кто “пьет чай” с Гоббином, не слышали о твоей сестре. Я подключил Шнорринга, но и он обломал нос… Видать, вывезли ее из Саквояжни или как следует постарались и схоронили. Вернее, захоронили…»
Над крышами расстилался грязно-серый тремпл-толльский рассвет. Ближе к утру закончился дождь.
Хоппер уже почти час без движения сидел на стуле в прихожей – он не заметил, как догорела керосинка, не обратил внимания на то, что темнота в доме чуть рассеялась и все кругом залило темно-синим утренним светом.
Последняя записка от Бэнкса пришла уже довольно давно, и в ней стояло только: «Увы».
Душу Хоппера терзали зловещие догадки. Это Он ее похитил. Выждал момент, подкрался и уволок. Кто же еще? Все эти годы Он только и ждал, когда они с Лиззи утратят бдительность, расслабятся или и вовсе забудут о Нем.
Кулаки констебля сжимались сами собой. Все его тело била крупная дрожь. Он жалел, что не прикончил эту мразь еще много лет назад, когда забирал Лиззи из того дома.
И вот сейчас этот ублюдок дождался своего, отыскал малышку Лиззи, подкараулил ее и…
– Ну все! – Хоппер вскочил со стула и ринулся к двери.
Ждать больше было нельзя. Пока он здесь впустую тратит время, этот монстр мучает бедную Лиззи! Нет уж, он отыщет мерзавца и разберется с ним раз и навсегда. Он не может сидеть сложа руки, пока Лиззи в опасности.
Хоппер распахнул дверь и, вылетев за порог, захлопнул ее за собой так, что даже стекла в окнах задребезжали. Кругом было сыро, дул промозглый ветер.
Одновременно с тем, как Хоппер оказался на улице, к дому подъехал экипаж.
Дверь кеба отворилась, и из него появился тот, кого констебль Хоппер желал сейчас видеть меньше всего. Мрачный тип со своим мрачным саквояжем и мрачными манерами. Доктор Самый Умный и господин Полиция-мне-не-указ.
Натаниэль Френсис Доу вызывал у Хмырра Хоппера смешанные чувства.