– Согласно параграфам шесть и восемь Правил о внешкольном поведении учащихся в мужских и женских учебных заведениях, учащиеся после девяти часов вечера не должны находиться на улице для прогулки…
– А они, негодники, прогуливаются? – подхватил питерец.
– Еще как!
– Поди еще и другими вещами занимаются? Гимназисты целуют гимназисток в сумерках? Полиции на них нет!
– Вот-вот, – подтвердил губернский секретарь. – Меня управа уже замучила соблюдением указанных параграфов.
Сыщики, старый и молодой, посмеялись, обстановка в кабинете совсем наладилась.
– Познакомьте меня сейчас с вашими людьми, мы немного побеседуем с каждым из них. Потом покажете картотеку, журнал регистрации происшествий, переписку с полицмейстером и приставами… Сколько в городе частей?
– Всего две, Алексей Николаич: Московская и Астраханская. Еще есть Ново-Александровская слобода, такое государство в государстве, там свой особый надзиратель.
– Ну, меньше частей – меньше переписки.
– Месячные отчеты, что я посылаю вам в департамент, – подсказал Баулин.
– Не надо, я просмотрел их перед приездом сюда.
– Тогда приказы полицмейстера.
– Лишь в той части, которая касается сыскного отделения, – уточнил питерец. – Ну, пошли.
Опытный человек, неоднократно уже ревизовавший провинциальные отделения, Лыков быстро понял, что в Рязани дела находятся в ажуре. Губернский секретарь Баулин действительно был человеком на своем месте.
"Все три его надзирателя оказались под стать ему: спокойные, тертые, разве что затурканные службой. А особенно бумажной перепиской. Жалованье делопроизводителя шло на поддержание штанов. Сыщики сами и жуликов ловили, и рапортички сочиняли, благо что город был спокойный. Алексей Николаевич выделил Свириденко как наиболее способного и рекомендовал Баулину сделать из него неофициального помощника.