Филер прочитал бумагу и обратился к парню:
– Иоганн Лаас, ты ведь принадлежишь к германской крови?
– Точно так, мой господин, а что?
– И навострил лыжи в Америку?
– Ну… у нас в Сарепте трудно найти хорошую работу.
– А кто будет защищать Фатерланд, если вы все сбежите за океан?
– Какой Фатерланд? Я русскоподданный, прошу заметить.
Контрразведчик рассердился:
– В первую очередь ты немец! Скоро начнется война с Иванами, родине понадобится каждый солдат.
– Я освобожден от воинской повинности как единственный кормилец в семье, – начал упорствовать Лаас.
И он, решительно вырвав из рук чиновника свои документы, направился к вагону, смешавшись с толпой таких же, как он, бедняков, волочивших нехитрый скарб на спине.
Филер укоризненно покачал головой и сказал унтер-офицеру:
– Вот и побеждай с такими…
Павел приехал в Берлин и поселился в номерах для невзыскательных клиентов около Лертского вокзала. У него имелась явка организации № 30 полковника Лаврова. Однако штабс-капитан был уже опытен, он испытывал недоверие к той агентуре Генерального штаба, которую не сам завербовал. И решил переменить личность своими силами. Из бедного жителя Сарепты, мечтающего уплыть за океан, перекраситься в деловика средней руки.
Переночевав, утром Иоганн Лаас с вещами отправился покупать билет до Гамбурга. Портье спросил, а почему с чемоданом? Пусть тот полежит здесь. Иоганн ответил: денег в обрез, чем раньше он уплывет в Америку, тем дешевле ему обойдутся услуги Фатерланда. И удалился, помахивая легким саквояжем.
Найдя на малолюдной боковой улице магазин готового платья, приезжий быстро приоделся. Из вещей он выбрал приличную тройку, переходное пальто с клоком[41], полдюжины рубашек с пристяжными манжетами, шляпу «байрон», галстук «винзор» и ботинки матовой кожи.
– Иду свататься!
Тот ответил:
– Успеха, приятель! Не забудь позвать меня на свадьбу.
Из магазина гость отправился в парикмахерскую. Там он побрился, подстригся, сменив прическу на модный прямой пробор, и нафиксатурил волосы. Еще ему пилкой обработали ногти. Бедный немец из далекой Сарепты преображался на глазах.