Поэтому и проверял твои счета.
Не важно, — устало отмахнулась от него Марьянна. — Не важно, почему ты это делал. Но я уже не молода. И мне хотелось, чтобы моя дочь осталась после моей смерти более или менее обеспеченной женщиной. Поэтому я и придумала этот план. Я познакомила Лилию с Ваго. И он купил ей квартиру и открыл счет в банке.
— Я знаю, — кивнул Акоп. — Я велел ему купить квартиру своей содержанке, но не на ее имя.
— Мы и это предвидели, — кивнула Марьянна. — Твоя предусмотрительность всем нам хорошо известна.
— Ты не могла так обмануть меня! — воскликнул Акоп.
— Ваго купил ее для своей сестры, теперь он мертв. И ты, надеюсь, не станешь оспаривать волю покойного сына! — тихо, но твердо произнесла Марьянна.
Некоторое время в доме было тихо.
— Хорошо, — произнес наконец Акоп. — Пусть все остается как есть.
Стоило ему произнести эти слова, как все словно вздохнули с облегчением.
— Это все дела давно минувших дней, — продолжил Акоп.
— Нет, — покачала головой Марьянна. — Лилии незачем было желать смерти Ваго. Он признал сестру. И живым еще много раз оказал бы ей помощь.
Подруги в шкафу разочарованно вздохнули. Выходит, Лилию нужно срочно вычеркивать из списков подозреваемых. Кто же тогда остается? Снова бедная Лариса, парящаяся до сих пор в тюремной камере.
И кто же все-таки та женщина, которая представилась Ваго ее именем и предложила отравленное угощение?
Воспользовавшись тем, что все наличие родственников и коллег Ваго удалилось обратно в гостиную, чтобы продолжить вычислять личность его убийцы, подруги осторожно отодвинули дверцу шкафа и выбрались в холл.
— Уф! — тихо выдохнула вся взмокшая от духоты Кира. — Такие дорогие шубы имеют, так могли бы для них в шкафу систему вентиляции придумать.
— Пошли отсюда скорей! — прошептала в ответ Леся. — А то как бы в нас самих систему вентиляции не проделали. Этот папаша Ваго здорово горяч. Всадит пару пуль, а потом только разбираться начнет.
И подруги на цыпочках покинули квартиру. Никто их не заметил. Всем было не до них.
— Ну что же, — вздохнула Леся, когда они оказались уже на улице и могли не опасаться, что их услышат. — По крайней мере мы узнали, что ни Лилия, ни ее мать смерти Ваго не желали.