Фактически мы и подписку дали о неразглашении, потому никаких «Скорых» или поликлиник. Тела у нас особенные, справимся.
Она продолжила ехать в прежнем направлении, но чуть ли не ползком. При этом засыпала меня кучей вопросов, на которые я никак не мог дать дельных ответов. А тут ещё и у самого состояние – хуже не придумаешь. Да и понимание довлеет: как только остановимся, придётся в Лёню все остатки своих сил вбухать для должной поправки его здоровья.
Поэтому я не выдержал и после настойчивых причитаний сдать нас медикам сорвался в раздражении:
– Тань, если не можешь нас принять такими, какие мы есть, остановись, мы выйдем.
Она сразу надула губки бантиком, порозовела от обиды и, скорей всего, отвернулась бы от меня в сторону. Но приходилось следить за дорогой. Разве что чуть позже проворчала еле слышно:
– Знает он!.. А у самого глаза красные, как у вампира! – А когда приехали на место, в какую-то глухую деревню, и остановились, она с непередаваемым сарказмом поинтересовалась: – Вы-то сами сможете выйти из машины?
– Мы всё можем, – отвечал я, откидывая сиденье чуть назад и доставая рукой Найдёнова за шею.
Тут же последовал ультиматум:
– Если и ты сознание потеряешь, я моментально мчусь в «Скорую»!"
"Сил спорить не было, я только кивнул.
Кажется, перестарался. Мой друг задёргался, как паралитик (хорошо, что был пристёгнут), и заорал не своим голосом:
– Ёжить помножить! Да ты, Борька, совсем похудел! За что без ножа режешь?! Ты мне все нервные окончания сжёг! И где…
– Хорош орать! – оборвал я его вопли.
Ну и сам, стараясь не кряхтеть, выбирался наружу. Хорошо хоть так! Честно признаться, думал, хуже будет.
Только когда вышел, смог толком осмотреться. Восклицание вырвалось непроизвольно:
– Эпическая гайка! Ну, точно как моя родная Лаповка! Разве что поблизости большого леса нет. Такая же окраина цивилизации.