– Я их потом три дня расплетала, потому что ездить на таком позорище было невозможно. И мне-то никто не помогал, сказали – сама виновата, первая начала, – обвиняющий взгляд, но лукавая усмешка.
Я с улыбкой слушала этот разговор, даже перестав поглаживать пантеру. И чувствовала себя так, словно жила здесь, среди этих людей, всю жизнь. Словно вернулась домой. Просто вся эта удивительная атмосфера доброжелательности была такой непривычной – в современном мире подобное мне встречать не доводилось, – но такой чудесной, располагающей, успокаивающей.
Через некоторое время народ разошёлся. Похоже, все были рады тому, как я восприняла известие о том, кем они являются на самом деле, тому, что я не испугалась. Но за последние несколько дней я уже начала немного иначе воспринимать окружающий мир, поэтому бояться не получалось. Наоборот, я испытывала чувство облегчения от того, что тайна Кристиана открылась и оказалась не такой уж и страшной.
Остаток дня прошёл тихо-мирно. Мы погуляли возле дома, держа Арти за ручки и радуясь тому, как твёрдо он наступает на ножки. Наши руки были ему нужны скорее для ориентации в пространстве, чем для поддержки. Не знаю, заметил ли это сам Арти, но нам происходящие изменения были видны абсолютно чётко.
После обеда Кристиан показал мне Долину, покатав нас с Арти на мотоцикле. Я увидела поля, пастбища с упитанным скотом, речку с водяной мельницей, теплицы и фермы.
Потом навестили Брэндона и Лору, познакомились с их родителями, Арти с удовольствием покачался на качелях. Вернувшись домой, обнаружили во дворе качели, песочницу и горку, опробовали и их тоже.
– Неисправима, – улыбаясь, покачал головой Кристиан.
После ужина у нас был тихий семейный вечер, мы устроились на ковре в детской и в шесть рук соорудили из лего целый посёлок.