И ещё столько же простоял бы. Операция вернула бы его левому уху десять-пятнадцать процентов слуха. Плюс слуховой аппарат. Это одна из причин, почему я так торопилась получить своё наследство – Арти не пришлось бы больше ждать.
– Тогда пусть все думают, что операцию ему уже сделали, – предложил Джеффри. – Наша семья вполне в состоянии её оплатить. Нацепим на Арти отключённый слуховой аппарат – он ему не нужен, просто в качестве декорации, – и пусть себе спокойно реагирует на звуки. Все за него только порадуются.
– Остаётся зрение, – снова Гейб. – Есть предложения?
– Арти следит глазами за движущимися предметами, фокусирует взгляд, его зрачки реагируют на свет, – перечисляла я. – Допустим, я попрошу его смотреть в одну точку. Пусть никто не станет рассматривать его зрачки, светя в них фонариком. Но что делать с тем, как изменилась его внешность?
– Операцией это не объяснить, – покачал головой Джеффри. – Даже если не брать во внимание то, что никакая операция Арти, в его состоянии, не помогла бы, даже если бы в опеке поверили, что зрение к Арти вернулось благодаря каким-нибудь новым медицинским разработкам, это не объяснило бы того, что сейчас он выглядит иначе.
– Ричард предлагает тёмные очки, – сказал Гейб и покачал головой. – Боюсь, это не выход.
– Нет, не выход, – согласился Джеффри. – Арти всю свою жизнь таких очков не носил, странно было бы начинать сейчас. К тому же, их могут попросить снять – и что тогда?
– Операция, – потирая висок и слегка морщась, сказал Кристиан. – Откуда людям в опеке знать, что это невозможно? Допустим, Арти сделали операцию на глазах неделю назад – тогда никого не удивит, если они у него будут заклеены повязками.
– Отличная идея, – кивнул Гейб. – Дэн говорит, что у Итона одно из образований – медицинское.
– Всё же жаль, что я не смогу быть рядом с тобой, – глядя на меня, вздохнул Кристиан и снова поморщился.
– Голова болит? – встревожилась я. По словам Джеффри, со временем его боль должна уменьшаться, а Кристиану сейчас явно хуже, чем было, когда я пришла.