В самолёте это было не страшно, там было толстое ковровое покрытие, но выйти босиком на улицу мне бы, конечно, никто не позволил. Винсент нёс Арти, и тот, уже забыв о недавних слезах, радостно улыбался, предвкушая возвращение в обожаемую Долину. Какое счастье, что он ещё совсем малыш, и психика у него очень гибкая, надеюсь, эта трагедия пройдёт для него без последствий. В отличие от меня. И Кристиана.
Едва Морган, со мной на руках, ступил с трапа на землю, как на нас налетел «ураган». Кто-то бережно, но решительно выхватил меня из рук Моргана, прижал к широкой груди, осыпал поцелуями.
– Джинни, моя Джинни! Хорошая моя, маленькая!
Я тут же обвила шею мужа руками, прижалась к нему ещё крепче и, не сдерживая снова хлынувших слез, забормотала:
– Кристиан, мой Кристиан. Я вернулась...
И мы продолжали отчаянно обниматься и целоваться, пока нас не заставил очнуться чей-то испуганный крик:
– Крис, ты же её раздавишь!
Глава 24
Два чуда
15 июля 2042 года, вторник
– Крис, ты же её раздавишь!
Мы замерли.
Как же так получилось? А важно ли это, если мне сейчас хорошо? Если я чувствую то, на что в ближайшие недели, а то и месяцы, даже надеяться не могла. Я решила, что неважно. Кристиан, похоже, решил так же, потому что буркнул:
– Отвали, Винс!
А потом продолжил осыпать меня поцелуями.
– Эх, молодёжь, – раздался голос Логана. – Ничего ты, парень, не понимаешь. Да он свою половинку два дня мёртвой считал. Два дня, понимаешь? А теперь она, живая, в его руках.
– Но… Он же переродился три дня назад. Он же кружку металлическую в руках удержать не может, сминает, а здесь живой человек. Мягкий, из плоти и крови.
– Сомневаюсь, что к кружке он испытывает те же чувства, что и к Джинни. Вот встретишь свою половинку и сам всё поймёшь. Сам-то давно переродился?
– Недавно, – буркнул Винсент. – Потому и помню всё прекрасно.