Он всегда считал, что благотворительные балы организуют скучающие светские дамочки, вместе с добродетелью выставляя напоказ новые наряды. На таких мероприятиях можно завести выгодные знакомства, представить подросших дочерей и присмотреть для них богатых холостяков.
Пусть так, но нельзя забывать и о пользе для больницы. Деньги, одежда, коробки с вещами для новорожденных – все благодаря монне Озис и ее благотворительному обществу.
– Грейс, моя милая, без вас бал не обойдется! – уговаривала меня вдова бывшего мэра, когда я начала было отнекиваться.
Мэтр Ланселот посмотрел на меня, и его уставший взгляд потеплел.
– Я был бы рад, если бы монна Амари сопровождала меня на балу, но последнее слово за ней – как она решит, так и будет.
Бал завтра. Мэтр Ланселот предоставил мне выходной до вечера.
– Отдохните, сходите в парикмахерскую… – Он сам смутился сказанного.
Я закусила губу, сдерживая улыбку. Распоряжения мэтра Ланселота, касающиеся пациентов, всегда были четкими, поэтому, наверное, так непривычно было видеть его неловкость. Он, вероятно, вспомнил, как готовятся к выходу в свет женщины его круга. День расписан по минутам, вокруг вьются многочисленные служанки: уложить волосы, подготовить платье.
Интересно, он наблюдал за тем, как собирается на бал его невеста? От этой догадки сделалось грустно.
– Мне не нужно столько времени, я соберусь за час.
– И все же, Грейс, это ваш законный выходной, – мягко сказал мэтр Ланселот. – Я бываю забывчив, и Марта, боюсь, не просто так за глаза зовет меня ненормальным трупоголиком.
Я рассмеялась. Добрая Марта действительно путала два слова и совершенно искренне называла руководителя больницы «трупоголиком» вместо «трудоголика».
– Но это не значит, что от моего трудоголизма должны страдать вы, – закончил он.
Завтра он зайдет за мной, и мы вместе отправимся на бал, который в этом месяце организует монна Гислинда.
– Каждый приглашенный заплатит за вход, и все деньги до последней медной монеты поступят в фонд страждущим. Нас ждет аукцион и ярмарка.