На теле мэтра Ланселота не было видимых ран, он не истекал кровью, и все же по тому, как он стискивает челюсти, как щурится, как дышит, я понимала, что его душа разрывается от боли. А он вынужден улыбаться, вести беседы. Какая страшная пытка!
– Монна Райт ваша старая знакомая?
Можно было не спрашивать – я и так знала ответ. Знала, только не хотела верить.
– Мы учились на одном курсе. Карина – одаренная целительница.
Наверное, то же он сказал и монне Озис. Бывшая однокурсница, знакомая, не более того. Да-да, именно поэтому монна Райт, заявившись на бал, первым делом решила унизить старого друга!
Я отыскала монну Райт взглядом.
С нас? Нет, она не спускала глаз с мэтра Ланселота.
Он же, казалось, и не смотрел в ее сторону, но в танце уводил меня все дальше и дальше, в противоположный конец зала.
«А она красивая, твоя бывшая невеста… – мысленно сказала я мэтру Ланселоту. – Умная, гордая, уверенная в себе. Я понимаю, почему ты ее любил. Тебе казалось, что ты забыл ее, выкинул из памяти. Банальная история – так ты сказал? Но стоило Карине Райт появиться спустя пять лет, как вот ты уже ранен навылет…»
В груди жгло и саднило. Я с удивлением поняла, что испытываю жгучую ревность, перемешанную с обидой за мэтра Ланселота.
Да как она могла! Эта зазнайка, эта высокомерная особа, так мучить его! Приехала! Да кто ее звал!
Музыка стихла. Вальс закончился так быстро, а мы с мэтром Ланселотом едва обменялись парой пустых фраз. Как же мне хотелось задержать его ладонь в своей, согреть своим теплом, как он недавно согревал мою. Но нельзя, нельзя… Пойдут разговоры, мы и так под прицелом десятка глаз.
– Монна Амари, оставьте для меня пятый танец, – попросил мэтр Даттон.
«Вы можете рассчитывать на все танцы!» – хотелось бы сказать мне.
Увы, даже я, неискушенная в бальном этикете, знала, что мужчине неприлично танцевать с одной и той же дамой больше трех танцев за вечер. На запястьях девушек я видела крошечные, не больше ладони, книжечки, куда они вписывали кавалеров, чтобы не забыть, кому пообещали танец.