В нем было всё — страх, благодарность, боль и усталость, которая не могла уместиться в таком юном лице.
Один из мужчин подошел к нам, кивнул, не говоря лишнего, но я понял, что это было его способом поблагодарить нас. Он тоже выглядел так, словно пережил что-то невообразимое. Его глаза были полны тьмы, но среди этой тьмы я увидел крупицу света. Как будто после всех испытаний, которые он прошел, наша помощь, скромная и молчаливая, была чем-то вроде чудо.
Когда они поели, я присел рядом, оглядывая их лица, полные усталости и облегчения.
— Что случилось в Ижевске? — спросил я, хотя в глубине души боялся ответа.
Мужчина медленно поднял на меня взгляд. Он выглядел так, словно ему было больно вспоминать. Но он всё равно заговорил, и его голос наполнил тишину вокруг нас, превращая её в колокол ужаса.
— Там… Там начался кошмар. Когда все это началось, — он сплюнул на землю, выражая все свое презрение. — Система… Она привела за собой этих тварей. Мы пытались бороться, пытались выжить. Но они… они приходили из ниоткуда, обрушиваясь на нас.
Он замолчал, как будто его слова были тяжким грузом, а мы молча кивали, чувствуя в себе ту же самую боль. Каждое его слово казалось подтверждением того, что мир, в котором мы живем, окончательно изменился. Он был полон тварей и монстров, и каждый человек, каждый выживший становился на вес золота.
Лица выживших, с которыми мы столкнулись на пути, были затенены тем же страхом и истощением, что и у тех, кто идет по краю пропасти.
— Сначала мы думали, что сможем там выжить, — начал один из мужчин, что выглядел немного старше остальных. — Пока была еда, вода, хотя бы минимальные запасы, держались. Но когда началась вторая волна, всё рухнуло.
Он говорил приглушенно, словно до конца не верил в собственные слова. Я видел, как каждый из них, казалось, снова переживает ужасы, которые оставил позади.