Метатель

Но самое тревожное, что я увидел, был человек, которого они тащили за собой. Связанный по рукам и скрючившийся от боли, он был едва ли в состоянии идти, его одежда висела клочьями, и на коже виднелись ссадины и кровоподтёки. Рейдеры не проявляли к нему никакой жалости. Когда он споткнулся и упал, один из них — тот самый крупный — с хриплым смешком нагнулся, пнул его сапогом и потащил за собой, будто он был просто мешком с грузом, а не живым человеком.

Пока рейдеры тащили связанного пленника, я уловил отрывки их разговора.

Один из них, усмехаясь, бросил другому:

— Ну что, куда его? На какие работы пристроим?

Другой, с ленивой усмешкой, пожал плечами:

— К остальным рабам кинем для начала, а там пусть главный решает. Жаль только, что не девка. За бабу бугор, глядишь, и бухлом бы выставился, — он хмыкнул, и я почувствовал, как в груди закипает гнев.

Для них этот человек, едва державшийся на ногах, был лишь вещью, а не живым существом.

Приняв решение действовать, я отступил в тень ближайших деревьев, дождавшись активации Скрытности, мысленно настраиваясь на бой.

Рейдеры продолжали издеваться над пленником, стоя в расслабленных позах, и, как мне казалось, наслаждаясь моментом своего «триумфа». Это было последнее, что они могли себе позволить."

"Первым делом я выбрал цель. Один из них, с обмотанными тряпками предплечьями, отошёл от остальных и внимательно осматривал дорогу. В его взгляде мелькало какое-то напряжение, возможно, предчувствие, что они не одни. Я выждал момент, и, когда он сделал шаг вперёд, метнул в него сюрикен.

Лезвие свистнуло в воздухе, вонзаясь в горло душегуба, и тот захрипел, схватившись за рану. Остальные тут же вскинули головы, оглядываясь в растерянности, но сюрикен уже вернулся в мою руку.

Они заметно напряглись. Тот, что держал арбалет, громко выругался и вскинул оружие, медленно обходя место, откуда раздался звук. Я активировал Перемещение, и всё пространство вокруг замерло. За долю секунды я оказался у него за спиной, и он не успел среагировать.

Я занёс топор и с силой ударил его по плечу. Лезвие разрезало ткань, мышцы и кости, а душегуб с громким криком осел на колено, выронив оружие. Пока он пытался осознать, что произошло, я поднял топор снова и обрушил его ему на грудь. Тот захрипел, повалившись на землю, а его товарищ, наконец, понял, что происходит.

Оставшийся выхватил оружие — кривая сабля что ли, которая была ржавой, но, судя по виду, всё ещё могла нанести серьёзный вред.