— Я пришёл освободить вас, но для этого мне нужна ваша помощь.
Слова повисли в воздухе, и на мгновение среди пленников воцарилась тишина, словно никто не мог поверить, что такое возможно. Я понимал, что они уже привыкли к жестокости, к насилию, к тому, что сражаться за свою свободу было делом бесполезным и даже смертельным. Но мне нужно было пробудить в них желание бороться.
— Послушайте, — начал я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Я видел, как эти твари обращаются с вами, как держат вас за рабов.
Я внимательно наблюдал за ними, стараясь понять, за какую ниточку можно потянуть, чтобы разбудить их дух. Они переглядывались, но никто не проронил ни слова. Наконец, один из мужчин, крепкого телосложения, с иссечённым шрамами лицом, произнёс с горечью:
— Мы ничего не сможем сделать против них. Они лучше вооружены и не знают жалости. Попробуем восстать, и нас прикончат на месте.
Его слова были тяжёлыми, но я видел в них неуверенность, а не полное смирение.
— Именно поэтому мы должны действовать неожиданно, — возразил я, глядя ему прямо в глаза. — Сейчас они расслаблены, не ожидают ничего подобного. У меня есть план, и если вы поддержите меня, мы сможем освободиться.
— Что за план? — вмешался парень, сидящий у края заграждения, всё ещё настороженно смотря на меня."
"— Я отвлеку внимание часовых, если получится, сниму их, а вы нападёте на охрану. Они привыкли считать вас слабыми и беспомощными. Но если мы ударим быстро и решительно, у них не будет времени понять, что происходит.
Пленники переглянулись, и на лицах некоторых я увидел зарождающуюся решимость. Постепенно взгляд каждого начинал светиться огоньком, гаснувшим, возможно, в течении этих дней. Один из мужчин, пожилой и худощавый, с коротко остриженными седыми волосами, сжал кулаки и кивнул.
— Что ж, хуже нам уже не будет, — сказал он тихо, обводя остальных взглядом.
За ним последовали и другие, шёпотом поддерживая его, пока, наконец, не остались лишь двое, смотрящих в пол с сомнением. Им не нужно было объяснять, что они рискуют, но я видел, как внутри каждого из них пробуждается желание бороться за свою свободу.
— Отлично, — сказал я, почувствовав уверенность. — Когда я подам сигнал, вы должны быть готовы. Мы ударим быстро и решительно, так, чтобы они не успели сориентироваться.