Его удары были порывистыми, неумелыми. Прежде чем я успел подбежать, один из этих мразей нанёс ему удар по голове дубиной. Парень пошатнулся, и тут же второй истязатель пронзил его грудь ножом. Парень, тяжело дыша и захлебываясь, упал, медленно оседая на землю, и его глаза остекленели. Остальные, увидев его гибель, закричали, но, вместо того чтобы отступить, ринулись вперёд с ещё большей яростью.
Один из мужчин, крепкий и жилистый, с обветренным лицом, вцепился в охранника, который пытался взвести арбалет.
В это время центральная часть лагеря превратилась в настоящее поле сражения. Отморозки, охваченные отчаянием и злостью, сгрудились вокруг костра, отбивали атаки бывших пленников. Они пытались сражаться, но паника и численное превосходство освобожденных лишали их преимущества.
Старший среди них, с седыми волосами, яростно орудовал дубиной, направляя остальных. Он кричал им подбадривающие слова, каждое из которых вселяло уверенность в тех, кто ещё недавно колебался. Его дубина со стуком встречалась с телами тех, кто еще вчера издевался над ними, пробивая их защиту и оставляя противников корчиться на земле.
Но бой еще продолжался и не обходился без потерь. Еще одни из освобожденных, женщина с короткими волосами, пыталась прикрывать своих товарищей, когда на неё набросился мерзавец с ножом.
Видя её гибель, остальные пришли в неописуемую ярость. Один из мужчин, чей взгляд теперь был полон ненависти, метнулся вперёд и, схватив дубину, со всей силы обрушил её на голову душегуба, свергнув его наземь.
Я ринулся к последней группе отморозков, отступавших к выходу из лагеря. Один из них, главный из оставшихся, громко выкрикивал команды, пытаясь собрать оставшихся в единый фронт.