* * *На следующий день мне позвонила Илона.
– Женя… То есть, простите, Евгения Максимовна, – начала она, и я услышала, что голос ее дрожит, хотя женщина изо всех сил старалась сохранять самообладание. – Вы не могли бы… не могли бы со мной встретиться? У меня к вам очень важное дело. Мне нужна помощь. Конечно, вы имеете полное право отказаться, но… Видите ли, Женя… то есть, простите, Евгения Максимовна…
– Можно просто Женя.
– …Женя, я хочу попросить у вас совета.
– Что-что?
– Вы ведь телохранитель, правда? Ну так вот, мне нужна помощь.
– Вы напуганы тем, что произошло вчера? Смертью вашего брата?
– Нет… то есть да, смерть брата… но дело в том, Женя… Дело в том, что кто-то… кто-то как будто поставил перед собой цель истребить всю нашу семью!
– ?!
– Да. Поверьте, я знаю, о чем говорю! Женя, мы можем встретиться?
– Приезжайте.
Она спросила адрес дачи и отключилась. А через час она уже сидела на том самом месте, где совсем недавно сидела Зинаида. И точно так же нервничала, только, конечно, не билась в истерике.
К счастью, тети Милы в этот час на даче не было. Она поехала навестить Капу.
– Илона, вы пришли поговорить о своем брате? – спросила я.
– Нет… то есть не совсем, – она снова поежилась, а потом, сделав горлом движение, как будто пытаясь что-то проглотить, резко выпрямилась в кресле.
– Вот как? Кого же хотели убить еще?
– Мою дочь.
– У вас есть дочь?!
Черт его знает, почему я так удивилась. Почему бы Илоне, в самом деле, не иметь дочери? Но до сих пор образ этой фантастически красивой женщины не монтировался у меня с семейным очагом.
– У меня две дочери, – улыбнулась Илона вымученной улыбкой в ответ на мое удивление. – Одна еще совсем девочка, подросток. Собственно говоря, она… но это неважно. А вторая в этом году перешла на второй курс мединститута.
– Ого! Сколько же вам лет, если не секрет?
– Тридцать девять. А что?
– Да нет, ничего. Продолжайте.
– Да. Так вот… Вчера вечером… возвращаясь с этой… свадьбы… я нашла Марину… полуживой.