– Все время: утром, днем, вечером и ночью, я думаю только о тебе…
Она так и обмерла – ведь это были ее слова! Те, которые она сама приготовилась ему сказать!
– Все время – только об одной тебе, – повторил Алеша.
– Давно? – спросила Аленка.
– Скоро уже год…"
"Парень протянул руку и обнял ее – маленькая Аленка почти утонула в этом объятии, почувствовала, как ходят под легкой Алешиной рубашкой мускулы, – и чуть не задохнулась от счастья. Но вдруг Алеша резко, почти грубо, отстранил от себя девушку:
– Нет, Аленка… Я, наверное, подлец, что сказал тебе… Но – нет! Нам нельзя.
– Почему? – захлопала глазами Аленка; ведь им только что было так хорошо!
– Понимаешь…
И он рассказал ей. Все дело было в Марине – ну конечно, в Марине, как же могла Аленка позабыть про сестру?!
– Понимаешь… Она меня любит. Сильно любит, крепко, по-настоящему, до смерти. Я, наверное, сам виноват. Но я… Я даже подумать никогда не мог, что между мной и Мариной может быть что-то серьезное! Мы дружили, да, с детства.
– Откуда ты это знаешь?..
– Она письмо мне написала, из больницы. И в нем призналась, рассказала обо всем. Я прочел – и меня прямо как ударили! И что мне делать теперь, я не знаю…
– Я тоже не знаю, Алешенька…
По зеркалу пруда скользили лебеди – белый и черный.
– В общем, я так решил. Выйдет Марина из больницы – и я постараюсь… буду очень стараться… ее… полюбить. Другого я не могу ничего придумать.
Они расстались. Аленка даже не плакала. А Марина, выписавшись из больницы, была счастлива-счастлива-счастлива, испытывая пору расцвета их с Алешей, как ей казалось, взаимной любви. Спрятавшись за оконной шторкой, зареванная Аленка не раз наблюдала, как они целуются вечерами прямо во дворе, не стесняясь даже света фонарей…
Это продолжалось еще почти целый год, до тех пор, пока оба не закончили школу. Тогда Марина, мечтавшая о мединституте, засела за учебники.