Она всего-навсего собиралась его поцеловать. Просто поцеловать. Но так, чтоб у него глаз дергаться начал, крыша помахала платочком и уехала в далекие края.
Главное, свою крышу на месте удержать."
"С этой мыслью Вика ухватила своего спутника за рубашку и притянула к себе ближе. А потом поцеловала. Сама. Несколько секунд легко, практически невесомо она изучала его губы на вкус, потом углубила поцелуй, касаясь пальцами голой шеи, выводя на коже замысловатые узоры. Вот только загадочный Александр был совсем не той личностью, которая позволит девушке лидировать, даже если он сам это потребовал.
Он был как ураган - яркий, страстный, стремительный. Сводящий с ума и одновременно повергающий в бездну. Заставляющий терять ощущение реальности. Если он так поцеловал ее той ночью в клубе, то она, кажется, понимала, почему уехала с едва знакомым человеком.
Он наступал, изучал, покорял, подчинял. И Вика даже не могла сопротивляться - только отвечала. Со всей возможной страстью, на которую она, кажется, даже не была способна ранее.
Впервые во время поцелуя она чувствовала себя обнаженной - не телом, душой. И каждое прикосновение обжигало - до ужаса, до дрожи, до боли. Сладкой боли, прекращать которую не хотелось. До такой степени, что, когда Саша прервал поцелуй и отстранился, она подалась к нему. Легкая насмешка в горящих глазах подействовала на нее как холодный душ, и Вика мгновенно выпрямила спину, делая вид, что только что не происходило ничего из ряда вон выходящего.
- Ну что? - деловито поинтересовалась Вика и откашлялась - слишком хриплым показался собственный голос. - Я могу получить собственный браслет назад?
Александр изучающе на нее посмотрел:
- Я даже и не знаю, - протянул парень. - Чисто юридически мое требование ты выполнила. А фактически... - он замер, делая паузу.
- В смысле? - подскочила на месте Вика.
- А фактически тебе стоит подучиться целоваться. Скучно, неумело, без огонька, -протянул он.
Без огонька, значит? Что же у тебя, гад противный, глаза так горят? Самовоспламенился? Как, однако, мало для счастья тебе надо, Сашенька.
- Браслет, - сухо напомнила Ольшанская, твердя себе, что нельзя, совершенно нельзя опрокидывать на него кофе. Во всяком случае, до тех пор, пока он не вернет ей потерянную вещь.