– Все шестнадцать лет он упорно делал вид, что между нами нет ничего общего, и больше всего боялся, что его жена, обнаружив мое существование, выгонит его прочь из дома. Дело в том, что все деньги принадлежали именно ей, – пояснила Кейси.
– И что же ты делала после смерти матери?
– Я продала все наше имущество, расплатилась с хозяином и уехала в Лондон. Там я жила в общежитии, пока не нашла работу у мистера Филби. Через год он предложил мне поселиться в той квартирке наверху, где ты был. Но, Марио, почему мы в таком тоне обсуждаем мое прошлое? – Кейси смотрела на мужа широко открытыми глазами.
– Сейчас мне хочется задушить тебя, но, поскольку мы говорим о вещах, уже не имеющих значения, я постараюсь держать себя в руках.
Кейси смутилась.
– Какое отношение к появлению этой статьи имею я? – недоумевала она. – В чем ты пытаешься меня обвинить?
– Как это в чем? – не выдержал Марио.
– О чем ты? – искренне поразилась Кейси.
– Гилберт даже своей жене не сказал о твоей беременности, потому что знает, что та любит посплетничать. А вот ты не стала ничего скрывать, – иронически прокомментировал Марио. – Скольких людей ты оповестила о том, что ждешь от меня ребенка?"
"– Я вообще ни с кем не говорила на эту тему! – тоже начала терять терпение Кейси.
Как он мог вообразить, что вся эта информация исходит от нее самой?
– Ты лжешь! Я полностью доверяю Гилберту и знаю, что он не обманет меня! Газетчики не смогли бы собрать все эти сведения так быстро без посторонней помощи!
И тут Кейси вспомнила, что говорила о своей беременности Джимми Уокеру, и густо покраснела.
Марио смотрел на нее, как ястреб на свою жертву. Он весь подобрался.
– Кто этот человек?
Кейси колебалась. Джимми знал о ее беременности, но не о прошлом. И вдруг до нее дошло! Полной информацией могла обладать только Тереза! – Скажи мне всю правду, – жестко потребовал Марио.
Она молчала. Он все равно не поверит!
– Прошу тебя, – уже мягче повторил он.
– Ты и в правду хочешь знать, кто стоит за всем этим? – Кейси воинственно выдвинула вперед подбородок и нервно вздохнула. Да, она вполне была готова назвать ненавистное имя, но он вряд ли готов его услышать.