— А как ты пережил? Долго тебе это мешало жить? Хотя, если тебе тяжело, можешь не отвечать, — тут же спохватилась она.
— Ты хочешь узнать, как быстрее залечить душевную рану? Рецепта в таких делах нет, для каждого он свой, сугубо индивидуальный. У меня был момент, когда казалось, что жить дальше незачем.
— Это когда у тебя больная умерла? Ты извини, мне Нина Георгиевна рассказала о той истории. И о том, что отец умер от переживаний.
— Мне тогда друзья здорово помогли. А однажды, когда совсем расклеился, даже побили.
— А что за статья, которая погубила твоего отца? В какой газете она вышла?
— А вот об этом в другой раз! — категорически закрыл тему Вадим. — Лучше спроси, кто были те друзья, что врезали мне по первое число!
— Ну и кто же они? — оживилась Катя. — Я с ними знакома?
— Андрей и Саня. У меня два друга по жизни. С Андреем ты уже знакома, — Вадим повернул голову и встретился с ней взглядом. — Так что теперь, поскольку друг Генрих далеко, я претендую на роль твоего единственного друга.
— А бить не будешь, если потребуется в чувство привести? — с наигранным испугом уточнила она.
— Не буду. Просто скручу, свяжу или… прикую цепью, — шутливо пригрозил он.
— К чему? — Катя засмеялась, попыталась отодвинуться, но снова моментально оказалась в крепких мужских объятиях.
— Не «к чему», а «к кому». К себе!
— И каким образом ты это сделаешь?
— А здесь все средства хороши.
— Например?
Стоило Вадиму на секунду задуматься, как Катя воспользовалась моментом, выскользнула из-под его руки, со смехом вскочила с кровати и закрылась в ванной.
Надолго. Словно давала Ладышеву время подумать, одеться и покинуть квартиру.
Когда с намотанным на голову полотенцем она приоткрыла дверь, в квартире было тихо. Даже свет не горел. Набросив халатик и нацепив очки, она заглянула в спальню. Никого. Пуста и банкетка, на которую, как она помнила, Вадим с вечера сложил свою одежду.
«Значит, ушел, — расстроилась она, прислонившись спиной к косяку. — Вот и сказочке конец…»
В этот момент на кухне послышался металлический грохот, вслед за ним чертыхание.
— Чем это ты здесь занимаешься? — расширила она глаза от удивления.
— Избавляю тебя от стереотипного мышления, — разогнул тот спину, выжал воду в раковину и снова склонился над линолеумом. — Хочу доказать, что никуда отсюда не уйду, пока не позавтракаю.