Там еще остался салат оливье?
— Полно! Я вчера спрятала незаправленную часть в холодильник.
— Замечательно! Только, чур, мою порцию заправить обыкновенным майонезом! А то взяли моду йогуртом поливать… — проворчал он. — Поужинаем — и домой! Спать люблю в своей кровати.
— А здесь разве не твоя?"
"— Моя. Но я на ней сто лет не спал. Да и тесновато будет двоим. К тому же я предпочитаю свой халат, свои шлепанцы, свою душевую кабину.
— Везет же некоторым! А у меня из своего только машина и осталась, — с грустью заметила она.
— Зато у тебя теперь есть я. Поэтому сегодня мы будем спать в нашей кровати, ходить в наших халатах. Хочешь, я тебе свои шлепанцы подарю?
— Не-а, — замотала головой Катя. — Во-первых, они дареные. Во-вторых, не носить же мне потом тебя на руках в ванну? — она перешла на шутливый тон. — Ладно, уговорил, поедем к тебе. Только заскочим на Чкалова, надо прихватить кое-что из вещей.
— Согласен забрать все сразу! — рассмеялся Вадим.
— …Пока, Кельвин! До свидания, Нина Георгиевна! — пожав псу лапу, тепло обнялась с хозяйкой Катя. — Спасибо вам!
— Это вам спасибо, дорогая! — Нина Георгиевна прижала к себе гостью и с улыбкой взглянула на сына: — Наконец-то порадовал меня, оболтус!
— Ну что вы? Какой он оболтус? У вас самый лучший в мире сын! — не согласилась Катя.
— Вот и не отказывайтесь! — и, взяв на руки скачущего под ногами пса, напомнила: — Ждем в гости. Обещали!
— Обязательно! У нас редакция недалеко, так что я еще успею вам надоесть!
— Это мне надоесть? Катенька, вы, видно, не знаете, что самые надоедливые в мире — это одинокие пожилые женщины! Правда, Вадик?
— Не знаю. Кроме тебя и Галины Петровны, ни с кем из данной категории не общаюсь, — отшутился он.
— Ой! Забыла Галю поздравить с Новым годом! — опустив пса, всплеснула руками Нина Георгиевна. — У нее там в России уже десять вечера… Может, еще не спит?
— Может, и не спит. Все, мама, нам пора. Спасибо тебе! — поцеловал ее на прощание сын и, открыв замки, строго добавил: — Давление на ночь измерь и позвони!
— Да нормальное у меня давление! — отмахнулась Нина Георгиевна. — Позвоню, куда ж я денусь.