Назад в больницу я уж как-нибудь автобусом или электричкой.
— Зачем автобусом? Я все равно у вас задержусь на какое-то время. Пока буду разбирать свои архивы, вы соберетесь, и я вас отвезу. Поверьте, мне это совсем не трудно. Тем более что мы с вами беспокоимся о здоровье одного и того же дорогого нам человека.
— Ну, если не трудно… Тогда я быстренько, — улыбнулась Арина Ивановна."
"Увы, то что искала, в Ждановичах Катя не нашла. Под крышей в доме отца хранилось много чего — студенческие конспекты, школьные дневники, даже прописи! Пакет с диктофонными и аудиокассетами, толстая папка с похвальными листами, дипломами, благодарностями.
Попрощавшись с Ариной Ивановной у приемного покоя больницы, Катя вырулила на полупустую в этот час улицу и почувствовала, что едет на автопилоте: руки и ноги производили какие-то машинальные действия, голова, перегруженная за день информацией, отказывалась не то что думать, даже что-либо воспринимать.
Остановившись на красный свет светофора, она бросила взгляд на приборную доску: почти десять. Бесконечно длинный день, к счастью, подходил к концу. До Чкалова не так далеко, через двадцать минут можно оказаться в кровати. Но на сегодня оставалось еще одно дело.
«Нина Георгиевна… Позвонить, попробовать отказаться? И Вадим молчит. Занят, наверное… А ведь будет лучше, если он завтра не прилетит, — с тоской признала она.
Но Нина Георгиевна и слушать не захотела Катины отговорки. Категорично заявила, что будет ждать, даже если та явится за полночь, а иначе обидится. Кстати, переночевать тоже предложила у нее.
Ничего иного не оставалось, как ехать на Пулихова.
Вадим вернулся в гостиницу около семи вечера, предупредил девушку в reception, что завтра рано утром выезжает, расплатился, попросил разбудить в половине шестого и заказал такси в аэропорт.
«Пусть наговорятся», — улыбнулся он.
То, что между женщинами сложились теплые, доверительные отношения, Вадима очень радовало. Он хорошо помнил реакцию родителей на появление Леры. Полное отторжение.